Довольно редко мы задумываемся о том, насколько скоротечна жизнь: человек живет в среднем 70-80 лет, в то время как Земля уже существует примерно 4,5 миллиарда. И, сравнив эти цифры, мы понимаем свою ничтожность. Вот только почему же это осознание не угнетает нас? Почему человек не впадает в отчаяние?
Над этим вопросом рассуждает и Юрий Васильевич Бондарев в тексте «Мгновение». Конечно, жизнь человека — мельчайшая крупица во Вселенной, которая не несет в себе какой-либо смысловой нагрузки для неё. Однако у каждой личности есть свой мир, в котором она живёт, переживает, любит... У каждого из нас своя Вселенная, мысли о которой занимают почти всё пространство, не оставляя место на размышления о глобальных угнетающих вещах. И эту Вселенную совсем не хочется покидать. Об этом пишет и советский писатель: 
Однако, к сожалению, или, может быть, к счастью, подобные размышления всё же рождаются в наших головах. 
В большинстве своем, я согласна с мнением автора, однако, по моему мнению, при ответе на поставленные вопросы на первый план стоит выводить мысль не о том, что человек столь самоуверен, а о том, что он долгое время просто не может осознать свою смертность. Размышления на тему, что будет, когда нас не станет, кажутся такими странными, непонятными и абстрактными, что проще отогнать от себя идеи о вечном, чем разбираться, кто же мы и чего стоим.
Почему нас не угнетает мысль о нашей смертности? Боюсь, мы просто об этом не думаем, успокаивая себя, что если и умрем, то не здесь, не сейчас, что есть еще много времени, и постоянно откладываем реализацию своих мечт на более лучшие времена. Жизнь мимолетна — и эту истину каждому стоит принять и перестать оставлять счастье на будущее. Жить нужно здесь и сейчас.
(4)Немыслимо представить бесконечное пространство Вселенной: огнедышащие ураганы, протуберанцы солнечных кипений, испепеляющих всё в страшном гигантском вихре, вспышки взрывающихся звёзд, ливни огненной карусели, и где-то среди таинственной тьмы, на каком-то пересечении космических осей координат летит, вращается слабая пылинка — Земля, которой наивысшая сила великого мироустройства сообщила определённую энергию, задачу и срок существования согласно общим законам вселенского механизма.
(5)Невозможно согласиться, что в её рождении уже заложен последний миг прощания, что смерть — нерасторжимая уже тень жизни, неразлучный её спутник в солнечные дни радости, любви, молодости, успеха, и чем ближе к закату, тем длиннее и заметнее роковая тень.
(6)Вечность — это бесконечное время, и вместе с тем нет времени у вечности.
(7)Если долголетие Земли — лишь мгновение микроскопической крупицы мировой энергии, то жизнь человека — мгновение наикратчайшего мгновения.
(8)26 января 1976 года в северном полушарии неба взорвалась звезда размером с наше Солнце, и загадочный гигантский взрыв продлился всего сорок минут, выплеснув в пространство такое количество энергии, которой хватило бы Земле и нам, грешным, на миллиард лет.
(9)Никому не известно, с чем был связан этот взрыв — со смертью или рождением новой звезды, или, может быть, агония стала рождением, или, может быть, было непостижимое высвобождение ядерной энергии, гибель звезды, её превращение в чёрную дыру, необычайной плотности небесное тело, которому в предназначенный миг тоже суждено взорваться и умереть, смертью своей образуя совсем уж загадочную белую дыру.
(10)Кто точно ответит, каким законам, каким силам Вселенной подчинена стихия и эволюция, периоды жизни и час смерти, рычаги превращения жизни в смерть и смерти в жизнь?
(11)Едва ли мы сможем объяснить, почему человеку дан срок не девятьсот лет, а семьдесят (по Библии), почему так молниеносна, быстротечна молодость и почему так длительна старость. (12)Мы не можем найти ответа и на то, что подчас добро и зло невозможно отъединить, как причину от следствия. (13)Как это ни горько, однако не стоит переоценивать понимание человеком своего места на Земле — большинству людей не дано познать смысл бытия, смысл собственной жизни. (14)Ведь нужно прожить весь данный тебе срок, чтобы иметь основания сказать, правильно ли ты жил. (15)Как иначе осмыслить это?
(16)Умозрительным построением возможностей и назидательных предопределений?
(17)Но человек не хочет согласиться с тем, что он только мизерная крупица пылинки-Земли, невидимая с космических высот, и, не познав себя, дерзостно уверен, что может постичь тайны, законы мироздания и, конечно, подчинить их повседневной пользе.
(18)3нает ли человек, что он обречён?.. (19)Беспокойная эта мысль лишь изредка мелькает в его сознании, он отстраняет её, он защищается, успокаивается надеждой — нет, роковое, неизбежное не случится завтра, ещё есть время, ещё есть десять лет, пять лет, два года, год, несколько месяцев...
(20)Он не хочет расставаться с жизнью, хотя она у большинства людей состоит не из великих страданий и великих радостей, а из запаха рабочего пота и простеньких плотских удовольствий. (21)При всём этом многие люди отделены друг от друга бездонными провалами, и только тоненькие жёрдочки любви и искусства, то и дело ломающиеся, соединяют их иногда.
(22)И всё же сознание человека, наделённого умом и воображением, вмещает и всю Вселенную, её ледяную жуть звёздных совершающихся таинств, и личную трагедию закономерной случайности рождения на свет и краткосрочности жизни. (23)Но и это почему- то не вызывает отчаяния, не придаёт его поступкам бессмысленной тщетности, подобно тому как не прекращают неутомимой деятельности и мудрые муравьи, озабоченные, видимо, одной полезной необходимостью её. (24)Человеку мнится, что он обладает наивысшей властью на Земле, и поэтому он убеждён, что бессмертен. (25)Он надолго не задумывается о том, что лето сменяется осенью, молодость — старостью и даже ярчайшие звёзды гаснут. (26)В его убеждённости — пружины движения, энергии, действия, страстей. (27)В его гордыне - легкомыслие зрителя, уверенного, что занимательный фильм жизни будет длиться непрерывно.
(28)Не преисполнено ли гордыни и искусство в самонадеянном желании познать мгновения мгновений бытия, в надежде передать человеку чужой опыт разума и опыт чувства и таким образом остаться бессмертным?
(29)Но без этого убеждения нет идеи человека и нет искусства.