«Всякий раз, когда стоишь перед выбором, будь внимателен: не выбирай то, что удобно, комфортно, респектабельно, признано обществом, почётно. Выбирай то, что находит отклик в твоём сердце. Выбирай то, что ты хотел бы сделать, невзирая ни на какие последствия.»
Ошо
Все люди сталкиваются с выбором того, что им следует делать дальше, задумываясь о последствиях своих действий. Иногда от выбора одного человека зависит жизнь другого. Проблему нравственного выбора затрагивает и автор предложенного для анализа текста.
В данном тексте нравственному выбору подвергается Плужников, которому стоит решить: убить немца или сохранить ему жизнь. Плужников сохраняет жизнь врагу, оставляя свою совесть чистой, «незапятнанной кровью». По моему мнению, он совершает абсолютно правильный выбор. Ведь у немца была возможность убить Плужникова, ему оставалось всего лишь единожды нажать на спусковой крючок своего оружия, но он не воспользовался этим, упав на колени и моля о пощаде. Лишить жизни человека — недолго, для этого нужно совершить всего лишь одно действие (нажать на курок оружия). Но после этого человек понесёт самое суровое наказание, он будет ежедневно испытывать муки совести, напоминающие ему о самом страшном, что он мог совершить в своей жизни — лишение жизни человека. Я считаю, что именно сохранение жизни врагу проявляет самые наилучшие черты человека.
Позиция автора прослеживается в предложениях 57-58. Человек должен поступать так, как велит ему сердце. Не могу не согласиться с позицией автора. Ведь даже в самых сложных жизненных ситуация следует оставаться Человеком с большой буквы.
Проблему нравственного выбора затрагивает и Константин Воробьев в своём произведении «Крик». Отправившись в разведку боем, Воронов мог не давать команду отступить, когда их заметили немцы. Он мог дать приказ к нападению. Рискуя жизнями своих товарищей, они могли бы попытаться захватить немцев. Я считаю, что это тоже выбор. Выбор риска жизнями своих товарищей. Выбор риска своей жизнью. Ведь всё зависит от того, какой приказ отдаст командир подразделения.
В предложенном для анализа тексте нравственному выбору подвергается не только главный герой произведения, но и его враг (это мы можем заметить в предложении 7). «Нет иной морали, кроме той, которая основана на принципах разума и вытекает из естественной склонности человека к добру.», — писал П. Бейль. Немец так поступил не потому, что чего-то испугался, струсил, побоялся выстрелить в человека, а потому что у него нет склонности к лишению жизней себе подобных. Его внутренние рамки не позволяют лишить жизни такого же человека, как и он сам, несмотря на то, что в принципе то они враги. Именно в таких сложных жизненных ситуациях, когда речь идёт не о твоей жизни, а о жизни другого человека, проявляется истинная сущность людей.
Выбор Плужникова мы можем наблюдать в предложениях 48-49. Находясь в шаге от убийства, он передумал, понял, что не сможет этого сделать.
Примеры дополняют друг друга, помогая увидеть нравственный выбор всех участников ситуации, показанной в предложенном для анализа тексте. Всё оружие создано для убийства себе подобных, но далеко не каждый человек сможет нажать на спусковой крючок автомата, даже если он будет направлен на врага.
Все люди сталкиваются с выбором того, что им следует делать дальше. И лишь совесть — судья их выбору. Нет ничего страшнее мук совести, которые испытывает человек, совершивший не правильный выбор.
(5)А второго немца спасла случайность, которая могла стоить Плужникову жизни. (6)Его автомат выпустил короткую очередь, первый немец рухнул на кирпичи, а патрон перекосило при подаче. (7)Пока Плужников судорожно дёргал затвор, второй немец мог бы давно прикончить его или убежать, но вместо этого он упал на колени. (8)И покорно ждал, пока Плужников вышибет застрявший патрон.
— (9)Комм, — сказал Плужников, указав автоматом, куда следовало идти.
(10)Они перебежали через двор, пробрались в подземелья, и немец первым влез в тускло освещённый каземат. (11)И здесь вдруг остановился, увидев девушку у длинного дощатого стола.
(12)Немец заговорил громким плачущим голосом, захлёбываясь и глотая слова. (13)Протягивая вперёд дрожавшие руки, показывая ладони то Мирре, то Плужникову.
— (14)Ничего не понимаю, — растерянно сказал Плужников. — (15)Тарахтит.
— (16)Рабочий он, — сообразила Мирра, — видишь, руки показывает?
— (17)Дела, — озадаченно протянул Плужников. — (18)Может, он наших пленных охраняет?
(19)Мирра перевела вопрос. (20)Немец слушал, часто кивая, и разразился длинной тирадой, как только она замолчала.
— (21)Пленных охраняют другие, — не очень уверенно переводила девушка. — (22)Им приказано охранять входы и выходы из крепости. (23)Они — караульная команда. (24)Он — настоящий немец, а крепость штурмовали австрияки из сорок пятой дивизии, земляки самого фюрера. (25)А он — рабочий, мобилизован в апреле...
(26)Немец опять что-то затараторил, замахал руками. (27)Потом вдруг торжественно погрозил пальцем Мирре и неторопливо, важно достал из кармана чёрный пакет, склеенный из автомобильной резины. (28)Вытащил из пакета четыре фотографии и положил на стол.
— (29)Дети, — вздохнула Мирра. — (30)Детишек своих кажет.
(31)Плужников поднялся, взял автомат:
— Комм!
(32)Немец, пошатываясь, постоял у стола и медленно пошёл к лазу.
(33)Они оба знали, что им предстоит. (34)Немец брёл, тяжело волоча ноги, трясущимися руками все обирая и обирая полы мятого мундира. (35)Спина его вдруг начала потеть, по мундиру поползло тёмное пятно.
(36)А Плужникову предстояло убить его. (37)Вывести наверх и в упор шарахнуть из автомата в эту вдруг вспотевшую сутулую спину. (38)Спину, которая прикрывала троих детей. (39)Конечно же, этот немец не хотел воевать, конечно же, не своей охотой забрёл он в эти страшные развалины, пропахшие дымом, копотью и человеческой гнилью. (40)Конечно, нет. (41)Плужников всё это понимал и, понимая, беспощадно гнал вперёд.
— (42)Шнель! (43)Шнель!
(44)Немец сделал шаг, ноги его подломились, и он упал на колени. (45)Плужников ткнул его дулом автомата, немец мягко перевалился на бок и, скорчившись, замер...
(46)Мирра стояла в подземелье, смотрела на уже невидимую в темноте дыру и с ужасом ждала выстрела. (47)А выстрелов всё не было и не было...
(48)В дыре зашуршало, и сверху спрыгнул Плужников и сразу почувствовал, что она стоит рядом.
— (49)3наешь, оказывается, я не могу выстрелить в человека.
(50)Прохладные руки нащупали его голову, притянули к себе. (51)Щекой он ощутил её щеку: она была мокрой от слёз.
— (52)Я боялась. (53)Боялась, что ты застрелишь этого старика. — (54)Она вдруг крепко обняла его, несколько раз торопливо поцеловала. — (55)Спасибо тебе, спасибо, спасибо. (56)Ты ведь для меня это сделал?
(57)Он хотел сказать, что действительно сделал это для неё, но не сказал, потому что он не застрелил этого немца всё-таки для себя. (58)Для своей совести, которая хотела остаться чистой. (59)Несмотря ни на что.