Нравственый выбор

Раскольников начал объяснять ей (Соне):
– Я хотел Наполеоном сделаться, оттого и убил... Я задал себе один раз вопрос: что если бы, например, на моем месте случился Наполеон и не было бы у него, чтобы карьеру начать, ни Тулона, ни Египта, а была бы вместо всех этих красивых и монументальных вещей просто-запросто одна какая-нибудь смешная старушонка, легистраторша, которую еще вдобавок надо убить, чтоб из сундука у ней деньги стащить... И догадался, что его не покоробило бы... и даже не понял бы он: чего тут коробиться?
Соня не понимала. Видя это, он вдруг сменил тон:
– Да ты права Соня! Это всё вздор. – И стал излагать другое объяснение: убил, чтобы помочь сестре с матерью, иначе не было способа закончить университет.
– Ох, не то! – тоскливо поморщилась Соня.
– Я ведь только вошь убил, Соня, бесполезную, гадкую, зловредную.
– Это человек-то вошь?!
Его ещё раз осенило:
– А впрочем, я вру, Соня! Совсем, совсем тут другие причины! Просто я самолюбив, завистлив, зол, мерзок, мстителен, ну... и, пожалуй, еще наклонен к сумасшествию. Деньги на университет я при желании мог бы раздобыть упорным трудом – находит же Разумихин! Но я озлился и не захотел. Я, как паук, к себе в угол забился. Знаешь ли, Соня, что низкие потолки и тесные комнаты душу и ум теснят! Я по суткам из своей конуры не выходил, и работать не хотел, только лежал и думал. И я узнал, что никогда не переменятся люди и кто крепок и силен умом и духом, тот над ними и властелин! Кто много посмеет, тот у них и прав. Я догадался, – восклицал он уже в мрачном восторге, – что власть дается только тому, кто посмеет наклониться и взять ее. Стоит только посметь! У меня тогда одна мысль выдумалась, в первый раз в жизни! Я... я захотел осмелиться и убил... Я осмелиться захотел, Соня, – вот вся причина!
– От Бога вы отошли, – всплеснула руками Соня, – и вас Бог поразил, дьяволу предал!..
– Да, я знаю, что чёрт меня тащил... Не для того, чтобы матери помочь, я убил – вздор! Не для того я убил, чтобы, получив средства и власть, сделаться благодетелем человечества. Вздор! Я для себя убил, для себя одного: а там стал ли бы я чьим-нибудь благодетелем или всю жизнь, как паук, из всех живые соки высасывал, мне, в ту минуту, всё равно было!.. И не деньги нужны мне были, Соня, когда я убил... Я тогда хотел узнать, смогу ли я переступить или не смогу! Тварь ли я дрожащая или право имею... Черт меня тогда потащил, а уж после того мне объяснил, что не имел я права туда ходить, потому что я такая же вошь, как и все! Насмеялся он надо мной!.. Я себя убил, а не старушонку! Так-таки разом и ухлопал себя, навеки!..