Жизнь – это подарок, который дается каждому человеку лишь раз, он может распоряжаться ею как хочет, не упуская такую возможность. Но, к сожалению, существуют различные обстоятельства, способные в один миг оборвать минуты драгоценной жизни, привести к смерти, и именно в такие моменты у человека срабатывает защитный механизм, называемый инстинктом самосохранения. О проблеме влияния этого чувства на поведение людей в ситуации, угрожающей жизни, рассуждает русский писатель А.Ю. Генатулин.
Поставленный вопрос раскрывается автором на примере приключившейся с ним истории военных лет. Оказавшись под прицелом снайпера, рассказчик в панике пытался найти способ спастись, но пуля достигла его, а точнее приклад его автомата. В солдата стреляет снайпер, целью которого было забрать жизнь рядового. Он делает это не из собственных побуждений, а выполняет задание, в случае неисполнения которого другой солдат первый заберет его жизнь. С другой стороны, рассказчик, находящийся под прицелом, изо всех сил хочет спастись от рокового выстрела: сначала роя окоп, а потом убегая в баню через открытую дверь. Ведомый инстинктом самосохранения, герой желал хотя бы попытаться спасти свою жизнь, что в результате оказывается успешным. А.Ю. Генатулин подводит нас к мысли о том, что самосохранение – самый полезный инстинкт, ибо он открывает «второе дыхание» у человека в случае необходимости, дает возможность выжить.
Я полностью согласен с мнением писателя, что в те моменты, когда что-то угрожает нашей жизни, чувство самосохранения всегда придает нам уверенности в наших действиях и в том, что мы непременно выживем и найдем выход из опасной ситуации. Но не стоит забывать, что мы, повинуясь данному инстинкту, чаще всего думаем лишь о своей участи, забывая о жизни окружающих. В доказательство приведенных рассуждений приведу несколько примеров из литературы.
В романе А. Фадеева «Разгром» есть персонаж Павел Мечик, который, столкнувшись с опасностью, забыл о своих товарищах, подставив их под удар. Он был отправлен на разведку и, во время своей миссии, увидев врагов, испугался. Ведомый инстинктом самосохранения, Мечик «бросился в кусты», позабыв о том, что нужно предупредить своих товарищей о приближающейся опасности. Он спас себя, но ценой жизни другого юноши, ехавшего за ним.
Вспомним роман Л.Н. Толстого «Война и мир», в котором главнокомандующий французской армией Наполеон, осознав, что его шансы на победу равны нулю, желая спастись, бросает своих солдат и бежит с поле боя. Его уже не волновала судьба своего народа, он заботился исключительно только о своей жизни.
Таким образом, можно сделать вывод, что в смертельно опасной ситуации чувство самосохранения порождает в человеке стремление спастись, выжить. Замечательно, что у нас есть такой инстинкт. Но вместе с этим не стоит забывать о том, что, будучи управляемым данным чувством, мы часто заботимся лишь о себе, забывая об окружающих.
(8)Опять я не услышал выстрела. (9)Пуля на этот раз шлёпнулась рядом в землю, разорвалась, и меня обдало ошмётками влажного перегноя. (10)Тут я понял: третий раз он не промажет. (11)Стрелять было бесполезно — я не видел противника, а в окопчике мог спрятать лишь ноги. (12)Оставалось только бежать. (13)Куда? (14)Я оглянулся.
(15)В ста шагах от меня темнела распахнутая дверь бани. (16)Спасительный выход из смерти, манящая лазейка в жизнь. (17)И я побежал.
(18)Баня стояла чуть в стороне от кустика, и я бежал под небольшим углом по отношению к предполагаемому полёту пули. (19)По ходу моего бега снайпер перемещал перекрестье оптического прицела, стараясь удержать его на моей спине, чуть пониже левой лопатки... (20)Стояла задумчивая тишина белой ночи, или уже наступило туманное утро, умиротворяюще кричал где-то коростель — и меня убивали...
(21)Снайпер понял наконец, что я бегу к бане, взял в перекрестье темнеющий дверной проем, как раз середину, на уровне моей поясницы. (22)Я бежал. (23)Убегал от пули, но бежал под выстрел. (24)Бежал, чувствуя себя трепетной свечой на ветру, хрупким сосудом, полным горячей крови, живой плотью, боящейся увечья, боли, смерти... (25)Ещё шаг, ещё рывок... (26)Вот уже рядом распахнутая дверь предбанника. (27)Рывок — и я в дверном проёме. (28)И раздался хлопок разрывной пули, такой оглушительный, словно стреляли в упор, и я, продырявленный насквозь, с разорванными в клочья внутренностями, как подкошенный упал лицом вниз. (29)И как бы все ещё продолжая бег по инерции, в порыве этого яростного бега, на животе прополз через предбанник в баню.
(30)Первым делом я ощупал рану. (31)Раны не было, крови не было. (32)Промазал! (33)Чуть-чуть запоздал, чуть замешкал, рука дрогнула... (34)Во что ж попал тогда? (35)Я привстал, чтобы отодвинуться дальше от двери, и разбитый в щепки приклад автомата поволокся по полу на ремне. (36)Когда я бежал, автомат держал в правой руке, прижав к боку, как раз на уровне поясницы. (37)Что, если бы он взял чуть-чуть левее?!
(38)Потом всю жизнь сидело во мне это «что, если бы...», всю жизнь я снова и снова переживал момент выстрела, хлопка разрывной пули, как бы заново переигрывая событие и поправляя ошибку снайпера.(39)Чуть-чуть левее... (40)Пуля попадает мне в спину и, разорвав внутренности, отдельными осколками выходит спереди. (41)Я падаю и сгоряча заползаю в баню, хватаюсь за рану и, увидев кровь, понимая, чувствуя, что это мой конец, но все же на что-то ещё надеясь, в страшной жажде жизни, начинаю метаться, стонать, звать на помощь... (42)И, корчась на полу, пачкаясь в луже собственной крови, умираю в банном затхлом сумраке... (43)Снайпер, вероятно, не сомневался в этом. (44)Наверное, довольно улыбнулся и закурил сигарету. (45)Какой я у него был по счету, убитый метким выстрелом русский солдат, — десятый, двадцатый?..
(46)А я вот живу. (47)И всю жизнь бегу, бегу, ощущая на спине чёрную тень крестика, бегу через годы к чёрному проёму банной двери, убегаю от смерти или бегу туда, где ждёт меня неотвратимый выстрел. (48)"А что, если он возьмёт чуть-чуть левее!" (49)И звучит, звучит в душе моей трагически-торжественное чувство войны...