Человеку свойственно иметь определённые потребности, мечты и желания. Но всегда ли они одинаковы? При разных обстоятельствах люди желают абсолютно разных вещей. Именно над этим размышляет Б. Д. Сурис, поднимая проблему переоценки ценностей во время войны.
Размышляя над проблемой, автор показывает эпизоды из тяжелого военного времени, в котором герой отрывка в какой-то момент задумывается о смысле жизни, противопоставляя его желания в прошлом и в настоящем. Перед глазами солдата, находящегося в окопе, были только «грязные подошвы докторских сапог». Мысли его были заняты размышлениями о человечестве, которое «исчезло». Ведь в данный момент, то, к чему стремиться люди не имеет смысла. В такие минуты жизнь становится тем единственным, за что стоит бороться.
Однако, раньше у героя этого текста были свои цели, к которым он так горячо стремился. Это были «былые детские мечты о счастливом будущем, искание правды в служении прекрасному, высокомерные юношеские планы покорения вселенной путём создания прекрасных произведений искусства». Но автор хочет показать, что в данной ситуации эти желания не несут никакого смысла. Искусство не поможет преодолеть врага и защитить Родину.
Оба эпизода с разных сторон раскрывают проблему, поднятую автором. Мечты людей зависят, прежде всего, от обстоятельств, которые их окружают. Находясь в зоне комфорта, тот солдат мечтал о невероятнейших планах, которые могут изменить мир к лучшему, но в трудную минуту все эти мечты рухнули, и он понял, что же на самом деле для него сейчас важно.
Автор стремиться к тому, чтобы показать читателю, что не стоит дожидаться войны, чтобы начать переоценивать свои ценности. Люди переживают не о том, о чем нужно, придумывая разные проблемы, которых и нет. Только в момент ближайшей смерти становится ясно, что «исчезло прошлое, и под сомнением оказалось будущее». Стоит ценить то, что имеешь сейчас, ведь в какой-то момент всё это не будет иметь никакого смысла.
Трудно не согласиться с мнением автора. Действительно, умение ценить каждый момент в жизни очень важно. Не нужно грустить из-за мелочей. Стоит только задуматься, сколько таких молодых солдат, которые тоже имели свои мечты, но попали на войну, где всё это обрушилось. Все их мечты, и цели в один миг сменились. Люди никогда не узнают, что их ждет дальше, поэтому стоит уже сейчас начать ценить то, что действительно важно.
Таким образом, Б. Д. Сурис поднял одну из актуальных проблем любого времени — проблему переоценки ценностей во время войны. Все мечты, которыми озадачены люди, зависят лишь от обстоятельств, окружающих их. Нельзя точно предугадать, что будет дальше, но можно жить, и ценить каждый прожитый миг, радуясь мелочам.
(4)— Не меньше полусотни, — сказал я.
(5)Мы стали на край узкой щели, готовые спрыгнуть туда, когда придёт момент. (6)Она была узкая и глубокая, как могила, и очень неуютная, а после вчерашнего дождя в неё натекла вода, но всё же было очень благоразумно заранее выкопать хоть такую щель.
(7)Мерный рокот авиационных моторов рос и ширился, заполнял пространство, десятки тысяч лошадиных сил несли по воздуху сотни тонн бомб, чтобы в сознании собственного превосходства и безнаказанности сбросить их на наши головы.
(8)В тяжкий гул вмешались одиночные винтовочные выстрелы, несколько раз бухнули противотанковые ружья, и где-то нервно и коротко прострочили из бесполезного автомата.
(9)Гул моторов перекрывал все остальные звуки: «юнкерсы» шли чётким строем, тройками, одно звено за другим, всё небо было полно самолётов, маленькие, тонкие «мессеры» вились между тяжело нагруженными машинами. (10)Рокот нарастал, и в этом рокоте стало различимо заунывное подвывание — верный признак немцев. (11)Самолёты всё шли, их было и в самом деле, не менее пятидесяти, и было удивительно: неужели такая громада вся против нас, таких «маленьких и беззащитных, у которых нет ничего для спасения, кроме этой ненадёжной щели.
(12)— Сюда летят, — сказал Артёменко.
(13)Доктор зачем-то застегнул шинель на все пуговицы, потом опять распахнул её. (14)Он заметно побледнел.
(15)Первая партия развернулась от ярко сияющего солнца, выстроилась и стала медленно дружить, как будто высматривая что-то на земле. (16)Спокойное ясное небо голубело в самой вышине. (17)А земля загудела и забилась дрожью, отзываясь на неумолчный глухой вой и рокот. (18)Вот первая тройка, клюнув носом, стремительно пошла в пике. (19)Самолёты падали чуть ли не до самой земли, а затем взмывали кверху, показывая нам своё бронированное брюхо и жёлтые концы крыльев, и от них оторвался и понёсся вниз нарастающий пронзительный визг, и донеслись тупые удары, и за ближними хатами встали развесистые синие с чёрным дымы, шурша прилетел издалека и упал около нас обессилевший осколок, и следующая тройка вышла в пике — прямо на нас.
(20)Артёменко дёрнул меня за руку, и мы оба свалились в щель, где уже лежал доктор, и закрыли головы руками, и бомбы с визгом пролетели над нами одновременно с ревущим «юнкерсом» и взорвались где-то совсем недалеко, ослепительно блеснуло, и посыпались грязь и осколки, и щель заволокло синим дымом.
(21)— Перелёт, — приподнялся было я, но поскорее опять уткнулся в сапоги доктора, потому что «юнкерс» — тот же самый или другой — страшно низко прошёл над нами, стреляя, и видно было, как из втулок пропеллеров вырываются короткие язычки огня, и опять провизжало над нами и пробарабанило по земле.
(22)А потом пошло светопреставление: грохот близких и далёких взрывов, вспышки пулемётных очередей, лай автоматических пушек, рокот и вой пикирующих самолётов, и прилетали на край щели тихие осколки и комья земли, и дым закрыл небо, и в голову не приходило ничего, кроме того, что прямое попадание в щель не такая уж невозможная штука. (23)Мы лежали на самом дне, сжавшись в комок, и старались не думать и не дышать.
(24)Грязные подошвы докторских сапог оказались у меня как раз под щекой и пачкали всё лицо, но отодвинуться от них было некуда, да и незачем. (25)Какое это имело значение, когда каждую секунду от нас могло ничего не остаться? (26)Человечество исчезло.
(27)Человечество и мир ограничивались четырьмя могильными стенками, покрытыми полужидкой слизью, лужей воды под животом, тремя скрюченными телами, в которых пока ещё теплилась жизнь, и этими сапогами у самых глаз. (28)Подошвы сапог придвигались всё ближе
и ближе и разрастались до гигантских размеров. (29)Они поглощали всё остальное.
(30)Былые детские мечты о счастливом будущем, искания правды в служении прекрасному, высокомерные юношеские планы покорения вселенной путём создания прекрасных произведений искусства — всё, чем когда-то была заполнена моя недолгая жизнь, сплющивалось, сжималось до степени конспектов и полностью умещалось на поверхности этих подошв, подбитых железными подковками и облепленных жёлтой глиной. (31)Да и не были ли они последним, что мне суждено видеть на этом свете, — торчащие перед глазами подкованные подошвы?.. (32)Холодная земля, спасающая от бомб, и пара сапог — больше ничего. (33)Остальное осталось там. (34)Снаружи. (35)Но там сейчас грохот и вой и тоже больше ничего.
(36)Близость смерти вдруг замкнула наше существование в узкую, как мышеловка, рамку, по обеим сторонам которой больше ничего не было. (37)Исчезло прошлое, и под сомнением оказалось будущее. (38) Только грохот и вой – больше ничего… (39) И земля ходит ходуном, трясется и вот-вот сойдется вверху над нами, окончательно похоронив.
(40) Мне казалось, что я задыхаюсь.