Оказывается, как много можно узнать о человеке, проведя с ним лишь час в игре. Такое открытие делает писатель, журналист Ф. Вигдорова. Ей близки школьные темы, потому что она сама работала в школе, и её педагогические наблюдения всегда интересны читателям.
Писательница поведала нам историю игры в шахматы учительницы Марины Николаевны со своим учеником Толей Горюновым. Марина Николаевна была неплохой шахматисткой. Но и Толя был достойный соперник. Он играл толково, расчетливо и осторожно. Учительница сразу подметила серьезность его игры. Она волновалась ещё и потому, что видела, как все окружившие их ребята болели за Толика. Она посчитала важным для себя результат игры и внутренне собралась.
Занятая игрой, она тем не менее наблюдала за игроком и болельщиками. Она подметила Толину сосредоточенность. Толя играл, «сдвинув брови, плотно сжав губы, внимательно изучая доску».
Подметила Марина Николаевна и молчаливые переживания приятеля Саши, на лице которого отражался весь бой игроков. С весёлым юмором отметила она эмоции Бори Левина. Забавно, что он «болел» за обоих игроков: "за того, кому в данный момент изменило счастье". Часто раздавалось его «ЭХ!», полное отчаяния. Борис присмирел только после того, как Толя одернул его.
Толя явно проигрывал. И Марина Николаевна, пожалев игрока, пошла на уступку: сделала незначительный ход, якобы случайно проглядев удачный, который помог бы ей махом сразить противника. Толя не принял уступку, сразу увидев её в действиях учительницы. Он проиграл.
Проигравший ученик опять удивил учительницу своей реакцией: он посмотрел на Марину Владимировну и «улыбнулся ей широчайшей улыбкой». Он искренне порадовался победе соперницы.
Учительница пришла к выводу, что игра так много рассказала ей о Толе и других учениках, хотя проходила почти в полном молчании.
То есть, беседа — не единственный способ узнать человека. И я согласилась с автором статьи Вигдоровой, припомнив рассказ А. Алексина «Чехарда». Мне передалось удивление Мишиной мамы, устраивающей сына в хор: она увидела, как руководитель кружка, уже пожилой человек, во время перерыва играет с детьми в чехарду, ловко перепрыгивая через их спины. Виктор Макарович любил своё дело, любил детей, свой хор. Хор, по его мнению, — это единое целое, состоящее из множества солистов. И он знал, видел каждого ребенка и умел их в игре и в хоре объединить в коллектив. Как оказалось потом, он играл во все игры. И дети его любили не только как талантливого руководителя хора, но и как доброго и интересного человека.
— (3)Это первый послевоенный учебный год, — говорит она. — (4)Мы с вами навсегда запомним, как мы собрались у дверей школы, чтобы начать занятия под чистым, свободным небом. (5)И сегодня, в такой большой праздничный день, я хочу напомнить вам о тех людях, которым мы обязаны своей свободой и счастьем, — о тех, кто храбро, самоотверженно сражался с врагом на фронтах Отечественной войны. (6)В этих боях погибли наши бывшие ученики: Гриша Данилов, Павлик Медведев, Нина Полянская.
(7)Мы слушаем её в глубокой тишине. (8)Она желает нам успеха, надеется, что мы будем упорно и хорошо работать. (9)Потом она поднимает руку: по всему двору разносится весёлый звон колокольчика, и по его зову двери школы широко распахиваются перед нами.
(10)Раз после уроков я увидела, что кое-кто из ребят не уходит: собрались вокруг парты Горюнова. (11)Толя вытащил шахматную доску и расставляет фигуры.—(12)Кто из вас играет?— спросила я, подойдя ближе.
— (13)Я, — ответил Толя. — (14)И вот Саша, — кивнул он на друга, — и Глазков.
— (15)Можно мне попробовать? — спросила я.
(16)Ребята переглянулись, и Толя, по обыкновению краснея, ответил:
— Пожалуйста, Марина Николаевна. (17)Вы с кем будете играть?
— (18)Хочешь, сыграем с тобой?
(19)Мы перенесли доску на мой стол, уселись друг против друга, ребята тесно окружили нас — и сражение началось. (20)Толя оказался серьёзным противником: толковым, расчётливым, осторожным. (21)Я играла немногим лучше его и неожиданно почувствовала, что волнуюсь. (22)Во-первых, мне казалось, что все симпатии на стороне Толи, все желают ему удачи, а это много значит — отношение окружающих! (23)Притом я вдруг поняла, что от исхода этой партии многое зависит, и решила, что мне просто необходимо выиграть. (24)Сдвинув брови, плотно сжав губы, мой противник изучал доску. (25)А рядом стоял его приятель Саша, и на его лице отражалось всё, что происходило на поле боя. (26)Он так переживал каждый Толин ход, словно это его, а не Толю ожидали победа или поражение.
(27)Я не очень-то могла наблюдать за окружающими, но не заметить, как ведёт себя Боря Левин, было невозможно. (28)Он «болел» за того, кому изменяло счастье. (29)Он не столько радовался хорошим ходам, сколько огорчался, если кто-нибудь из нас делал неправильный, по его мнению, ход. (30)Стоило мне или Толе взяться за фигуру, как раздавалось полное отчаяния «Эх!..». (31)В иные минуты он даже отворачивался, не в силах смотреть на наши действительные или воображаемые промахи.
— (32)Ты мешаешь, —- сдержанно сказал наконец Толя. — (33)Раз не можешь смотреть спокойно, уходи.
(34)Боря присмирел.
(35)Через некоторое время я, сманеврировав своим чёрным конём, сняла Толиного слона. (З6)Положение белых усложнялось. (37)Я посмотрела на серьёзное лицо Толи, на морщинку, залёгшую у него меж бровей. «(38)3ачем я так стараюсь выиграть? (39)Ведь он совсем мальчик. (40)Даю же я иной раз Гале обыграть меня в шашки. (41)Он огорчится, а для меня проигрыш — не велика беда ».
(42)Был мой ход — он, по-видимому, решал судьбу партии: вслед за слоном я могла заставить Толю пожертвовать ладьёй, и тогда... (43)Но я стала сосредоточенно разглядывать противоположный угол доски, словно обдумывая какую-то совсем новую комбинацию, и пошла пешкой, давая Толе возможность воспользоваться неожиданным преимуществом. (44)Но он посмотрел на меня с таким откровенным изумлением, что мне стало неловко, а присмиревшие было ребята зашевелились, и кто-то разочарованно прошептал: «Поддаётся...»
— (45)Вы ошиблись, Марина Николаевна, — сказал Толя. — (46)Возьмите ход обратно.
- (47)Я сама виновата, впредь буду осторожнее, — возразила я, чувствуя, что тоже краснею.
(48)Но Толя не воспользовался моим великодушием, он не хотел победы, добытой по милости уступок и снисхождений. (49)Он сделал какой-то нейтральный ход, и тогда я пошла так, как собиралась прежде. (50)Белые сделали ещё несколько попыток защититься, но тщетно: через несколько ходов стало ясно, что положение их безнадёжное.
— (51)Мат! — хором сказали ребята.
(52)Толя поднял на меня тёмные глаза и вдруг расплылся в широчайшей улыбке.(53}Я взглянула на часы: партия длилась сорок минут. (54)Если бы я разговаривала с Толей сорок минут подряд, узнала бы я о нём больше, чем сейчас? (55)Едва ли.