На протяжении жизни каждому из нас приходится общаться с массой людей. К сожалению, не все оказываются порядочными, встречаются среди них алчные, бесчестные, желающие самоутвердиться за счет другого. Виктор Шкловский в своем повествовании поднимает проблему честности и порядочности. Он задается вопросами: насколько важно «играть честно» и можно ли восстановить справедливость?
В рассказе автор вспоминает о встрече с известным Иваном Поддубным. Легендарный силач поведал о молодом самоуверенном борце, пожелавшем вместо демонстрации приемов борьбы положить Поддубного на лопатки. Видимо, понадеялся, что без проблем одолеет не ожидающего нападения семидесятилетнего силача. Начинающий спортсмен хотел заслужить славу, одержав верх над самим Поддубным, но пожилой противник не дал возможности бесчестному борцу потешить свое самолюбие.
Шкловский рассказывает и о личной неприятной истории, сыгравшей немаловажную роль в его жизни. Поэт К.Симонов несправедливо обвинил писателя, что привело к тому, что его перестали печатать. Но будущее расставило все по местам, а выражение «гамбургский счет» из рассказа о силаче Поддубном стало народной пословицей.
Автор показывает, что нечестные поступки недопустимы, они негативно отражаются на многих людях. А обвинение авторитетного Симонова принесло много вреда самому Шкловскому. С писателем нельзя не согласиться. Из истории, литературы, собственного опыта мы знаем немало примеров, когда бесчестные поступки ломали судьбы.
К примеру, в «Мастере и Маргарите» М.Булгаков изобразил, как бездарные литераторы смешали с грязью прекрасный роман Мастера. Причина не только в зависти к чужому таланту, во многом виноват страх, ведь поднятая автором тема была в тот период запретной. Публикация такого произведения могла обойтись слишком дорого… Но столичное литературное сообщество, желая выразить лояльность власти, обрушилось на Мастера с несправедливой критикой. В итоге он потерял смысл жизни, сжег роман, порвал отношения с любимой и укрылся в сумасшедшем доме – подальше от реальности.
В повести «Дочь Ивана, мать Ивана» В.Распутин показал, как несправедливость разрушила привычную жизнь семьи. Поведение следователя, готового за деньги отпустить рыночного торговца, надругавшегося и избившего Свету, обернулось самосудом. Отчаявшаяся найти справедливость Тамара Ивановна застрелила насильника. В итоге, порядочная женщина оказалась в тюрьме, ее дочь лишилась надежды на счастье.
Таким образом, непорядочные и бесчестные поступки не просто отвратительны сами по себе, они калечат чужие судьбы. Но будущее всегда расставляет все по своим местам.
(2)В 20 –е годы Союз писателей в старом своём составе, как одна из писательских организаций, находился в Доме Герцена по Тверскому бульвару. (3)Было лето. (4)На первый этаж прямо в сад выходил большой тент: под тентом был ресторан, и весь первый этаж тоже был рестораном.
(5)Поваром ресторана был человек, фамилию которого я забыл; знаю, что по прежней своей профессии он являлся цирковым борцом.
(6)К нему приходили большие, уже немолодые люди, они садились тяжело на стулья и, как помнится мне, иногда нарочно их ломали.
(7)Шеф-повар для своих друзей приготовлял винегрет; порции подавались в больших, специально купленных умывальных тазах. (8)После такой закуски люди ели обед.
(9)Раз пришёл человек, менее других отяжелевший, но всех крупнее. (10)Вокруг него сразу образовалась свита, расположившаяся по рангам: это был Иван Поддубный. (11)Пришёл он с борьбы: боролись в цирке Шапито. (12)Было тогда Поддубному 70 лет. (13)Его попросили выступить бороться. (14)Рассказал он об этом спокойно: — Бороться в 70 лет, — говорил Поддубный, — нельзя, но показать, как борются, можно. (15)Да и знали все, что меня по моему рангу положить нельзя. (16)Нехорошо человека в 70 лет вдруг взять да и положить на лопатки.
(17)— Показываю я перекат и вдруг чувствую, что мой молодой напарник хочет меня прижать, вместо того чтобы дать мне показать классический мост.
(18)Дальше я рассказываю точно:
(19)— Бороться в 70 лет нельзя, но две минуты или одну минуту я могу быть сильнее другого борца на сколько угодно. (20)Но я никогда не толкался. (21)Если бы мы толкались, живых бы не было. (22) А тут я его толкнул; его унесли на доске. (23)На что шеф-повар сказал спокойно:
— Пускай помнит гамбургский счёт!
(24)Я спросил, что такое гамбургский счёт, и мне объяснили, что это счёт без условностей, без наигрыша. (25)Его в старину устанавливали в Гамбурге на закрытых состязаниях — без публики.
(26)Я написал о Поддубном и гамбургском счёте и, издавая книгу, включил туда этот рассказ. (27)Мне посоветовали в издательстве вынести это название на обложку. (28)Было это в 1924 году.
(29)Через 25 лет Константин Симонов во время борьбы с космополитизмом напомнил этот мой рассказ и на много лет прижал меня на лопатки.
(30)Как мне говорил Александр Фадеев, меня в дискуссии «не должны были упоминать».
(31)Я сейчас не собираюсь толкаться, но скажу, что речь Симонова напечатала центральная газета «Правда» в 1949 г. (32)С тех пор мои рассказы не принимал ни один журнал.
(33)А через год в одном из очерков о жизни деревни, в разговоре колхозников, я прочитал: «А вот мы сейчас ему устроим гамбургский счёт». (34)Это говорилось, насколько я помню, про соседа, который жил нечестно, занимался показухой.
(35)Значит, читали мой рассказ эти простые люди, если запомнилось им и само выражение, и его смыслы.
(36)В спорте существует олимпийский счёт, который, благодаря значению состязания, является истинным счётом, потому что у него есть показатели, которые можно проверить. (37)В искусстве правила счёта иногда нарушают, и человек, объявленный чемпионом, вдруг появляется на лотке уценённых книг. (38)Так что, значит, гамбургский счёт, без показухи, без обмана, есть и в литературе.