Русский писатель ХХ века В. М. Санин рассматривает актуальную и по сей день нравственную проблему — проблему ответственности человека за свои поступки.
Автор рассказывает историю о человеке, который должен был подготовить зимнее топливо для санно-гусеничного поезда, на котором отправлялась в экспедицию другая группа. Вспомнив, что он не сделал так, как было нужно сделать, Санин сначала забеспокоился, а потом, считая, что ничего не случится, решил оставить всё так, как есть.
Писатель хочет, чтобы читатель не остался равнодушным к этой проблеме. Можно ли понять Санина? Ведь он уставший, изнемогавший от бессонницы.
Может человек в таком состоянии искать всевозможные отговорки, оправдывать себя, надеяться на авось? Может. Именно над таким безответственным поведением человека автор и заставляет нас задуматься.
Я считаю, что в любой ситуации человек обязан просчитывать последствия поступков, ведь от этого часто зависит жизнь людей. Ответственный человек не станет искать отговорки, а найдет возможность выполнить поручение. Успокоить себя, конечно же, проще и легче.
Насколько ответственным чувствовал себя мальчик, который стоял «на посту» до конца, говорится в рассказе Л. Пантелеева «Честное слово». Ребята играли в войну и предложили ему охранять склад. Сами уже давно были дома, а мальчик, не боясь темноты, так и стоял, потому что он дал честное слово. Автор, увидевший его, решил ему помочь и позвал военного, который приказал ему покинуть боевой пост. Писателю радостно от того, что есть такие ребята, из которых вырастут серьезные люди, отвечающие за свои поступки.
Человеком,осознающим профессиональный долг, изображен один из героев «Повести о настоящем человеке». Писатель Б. Полевой показал врача Василия Васильевича, у которого погиб единственный сын, тоже медик, молодой человек, подающий большие надежды. Узнав об этом, врач не отменил обход. Только на пороге чуть не споткнулся, его поддержали. Солдаты заметили какую-то «внутреннюю, совершенно не свойственную ему рассеянность». Он заметно постарел, осунулся. Несмотря на то, что врач был ещё в тяжелом душевном напряжении от непоправимой раны, он считал себя обязанным делать всегда так, как делал и раньше. Во время войны люди понимали ответственность за поступки и независимо от своего состояния выполняли то, что требовалось.
Итак, ответственным человек должен быть в любое время, в любой ситуации и в любой ипостаси: как профессионал, как родитель, как начальник, как чиновник, как депутат. Ведь если каждый человек будет ответственным на своем месте, то страны станут процветающими, а Земля — процветающей планетой.
Память, не подвластная воле человека, сделала с Синицыным то, чего он боялся больше всего, — перебросила его в 1942 год.
Он стоял на часах у штаба, когда комбат, сибиряк с громовым басом, отдавал приказ командирам рот. И Синицын услышал, что батальон уходит, оставляя на высоте один взвод. Этот взвод должен сражаться до последнего патрона, но задержать фашистов хотя бы на три часа. Его, Синицына, взвод, второй взвод первой роты! И тогда с ним, безусым мальчишкой, случился солнечный удар. Жара стояла страшная, такие случаи бывали, и пострадавшего, облив водой, увезли на повозке. Потом по дивизии объявляли приказ генерала и салютовали павшим героям, больше суток отбивавшим атаки фашистов. И тут командир роты увидел рядового Синицына.
— Ты жив?!
Синицын сбивчиво объяснил, что у него был солнечный удар и поэтому…
— Поня-ятно, — протянул комроты и посмотрел на Синицына.
Никогда не забыть ему этого взгляда! С боями дошел до Берлина, честно заслужил два ордена, смыл никем не доказанную и никому не известную вину кровью, но этот взгляд долго преследовал его по ночам.
А теперь еще и Гаврилов.
Перед самым уходом «Визе» к нему подошел Гаврилов и, явно пересиливая себя, неприязненно буркнул: «Топливо подготовлено?»
Синицын, измученный бессонницей, падающий с ног от усталости, утвердительно кивнул. И Гаврилов ушел, не попрощавшись, словно жалея, что задал лишний и ненужный вопрос. Ибо само собой разумелось, что ни один начальник транспортного отряда не покинет Мирный, не подготовив своему сменщику зимнего топлива и техники. Ну, не было в истории экспедиций такого случая и не могло быть! Поэтому в заданном Гавриловым вопросе любой на месте Синицына услышал бы хорошо рассчитанную бестактность, желание обидеть и даже оскорбить недоверием.
Синицын точно помнил, что кивнул он утвердительно.
Но ведь зимнее топливо, как следует, он подготовить не успел! То есть подготовил, конечно, но для своего похода, который должен был состояться полярным летом. А Гаврилов пойдет не летом, а в мартовские морозы, и поэтому для его похода топливо следовало готовить особо. И работа чепуховая: добавить в цистерны с соляром нужную дозу керосина, побольше обычного, тогда никакой мороз не возьмет. Как он мог запамятовать!
Синицын чертыхнулся. Нужно немедленно бежать в радиорубку, узнать, вышел ли Гаврилов в поход. Если не вышел, сказать правду: извини, оплошал, забыл про топливо, добавь в соляр керосина. Если же Гаврилов в походе, поднять тревогу, вернуть поезд в Мирный, даже ценой потери нескольких дней, чтобы разбавить солярку.
Синицын начал одеваться, сочиняя в уме текст радиограммы, и остановился. Стоит ли поднимать панику, на скандал, проработку напрашиваться? Ну какие будут на трассе морозы? Градусов под шестьдесят, не больше, для таких температур и его солярка вполне сгодится.
Успокоив себя этой мыслью, Синицын снял с кронштейна графин с водой, протянул руку за стаканом и нащупал на столе коробочку. В полутьме прочитал: «люминал». И у Женьки нервишки на взводе… Сунул в рот две таблетки, запил водой, лег и забылся тяжелым сном.
Через три часа санно-гусеничный поезд Гаврилова ушел из Мирного на Восток.