Что такое настоящее величие? Над такой важной проблемой рассуждает русский и советский писатель
А. Алексин в своём тексте.
Чтобы привлечь внимание читателя к данной проблеме, автор рассказывает, что такое настоящее величие, по мнению Андроникова. Ираклий Луарсабовича считает, что “Все великое просто и ясно” поэтому не любого известного писателя можно назвать великим. Так автор понял, что “ясность и простота гораздо сложнее сложности, и достичь их гораздо труднее”. Чтобы доказать это, он приводит в пример Пикассо, который не считал свои рисунки великими, даже разбрасывал их по полу, позволяя людям ходить по ним. Так автор заставляет нас задуматься о том, что подлинное величие заключено в простоте, в умении преподносить свои достижения и труд, как обыденность. Неслучайно Алексин приводит в пример Гагарина: ведь Юрий Алексеевич не считал себя великим, и не любил, когда ему приписывали покорение космоса, который, по его мнению, был покорен в первую очередь учеными. Кроме того, автор показывает, что величие Гагарин видел в обычном детском стихотворении “Уронили мишку на пол”, потому что оно учит ребенка тому, что “нельзя в жизни быть предателем, что нельзя бросать человека в беде”. Такое поведение космонавта заставляет нас задуматься о том, что подлинное величие заключено в обыденных поступках: ведь даже те люди, которые развивают науку, не ставят себя других.
Позиция автора мне понятна. Настоящее величие заключено в обыденных вещах, а человека можно назвать великим, если он просто делает то, что у него хорошо получается, не ставя себя выше других.
Нельзя не согласиться с мнением автора. Вот и Л. Н. Толстой всегда считал, что “нет величия там, где нет простоты, добра и правды”. Неслучайно он в своем романе-эпопеи “Война и мир” показывает великого русского полководца Кутузова как обычного скромного человека. На протяжении всего романа он вообще ничего не говорил о себе, казался всегда самым простым и обыкновенным человеком и говорил самые простые и обыкновенные вещи. Его речь наполнена словами “голубчик”, “дружок”, “братцы мои”, это подтверждает его чуткое отношение к людям, он не ставит себя выше других и бережет жизнь каждого солдата. Именно это показывает нам, что величие заключено в самых обыденных, житейских вещах. Поэтому Кутузова действительно можно назвать великим человеком: ведь он добрый и бескорыстный, бережно относящийся к своему народу и ответственно к предстоящим сражениям.
Таким образом, я прихожу к выводу о том, что настоящее величие — это обыденность. Человека, который ставит себя выше других, несомненно нельзя назвать великим. Подлинное величие заключается в умении хорошо делать то, что ты умеешь, не считая свой труд и себя великими.
— Для великого он слишком сложен. Все великое просто и ясно. «Выхожу один я на дорогу…» — вот это великое. Вроде ничего нет, но есть все: одиночество, мироздание, надежда. «Ночь тиха, пустыня внемлет Богу, и звезда с звездою говорит…»
С тех пор я отчетливо осознал, что путь в большой литературе пролегает не от простоты к сложности, а от
сложности к простоте. Ибо ясность и простота гораздо сложнее сложности, и достичь их гораздо труднее. Речь, разумеется, идет не о той простоте, которая «хуже воровства», а об истинной и высокой.
И это относится не только к литературе, искусству, но и к людям, их характерам и повадкам. О, сколько я встречал пустопорожних говорунов, которые «словечка в простоте» не скажут! Может, это отнюдь не аксиома, но опыт моих общений утверждает: амбициозность прямо пропорциональна бездарности, а обладатели Богом ниспосланных дарований чаще всего просты и доступны…
Уже писал, что мне особенно симпатичны люди, которые в любом возрасте сохраняют в себе детство. Знаменит автопортрет Пикассо, где он изобразил себя ребенком, игриво полуповисшим на спинке стула. В такой же позе мы с директором издательства «Детская литература», Сытиным тех дней, Пискуновым и увидели его, девяностолетнего, на вилле, вблизи Парижа. Константин Федотович вручил ему новые книги о живописи с репродукциями картин Пикассо.
На полу валялись рисунки, словно бумага, прикрывающая пол во время ремонта. И по ним кто-то ходил…
— Пабло, почему по вашим рисункам ходят? — не удержался Константин Федотович.
— Они ничего не стоят: они не подписаны! — ответил Пикассо фразой, которую, я потом узнал, произносил не раз в подобных ситуациях. Он, гений и умница, относился к себе как бы не очень всерьез. В отличие от бездарей и глупцов, которые относятся к себе очень серьезно.
Над столом у Агнии Барто висел листок, вырванный из ученической тетради в клеточку. А на нем рукой Юрия Гагарина было написано:
Уронили мишку на пол,
Оторвали мишке лапу.
Все равно его не брошу,
Потому что он хороший…
Когда я спросил у Юрия Алексеевича, почему он оставил Барто такой необычный автограф, Гагарин ответил:
— Потому что это были первые стихи, которые объяснили мне, трехлетнему, что нельзя быть в жизни предателем, что нельзя бросать человека в беде.
Быть может, никто не имел такой ошеломляющей прижизненной славы, как Юрий Гагарин. Я не собираюсь сравнивать его с Львом Толстым, или с Мусоргским, или с Эйнштейном… Но чтобы имя живущего человека знал весь земной шар и чтобы его встречали сотни тысяч восторженных граждан, куда бы он ни приехал?! И чтобы президенты и премьеры вручали высшие награды, в какой бы стране он ни оказался?! А сам Юрий Алексеевич сердился, когда его именовали «первым гражданином Вселенной», когда ему приписывали «завоевание» Космоса. Во-первых, ему не нравилось слово «завоевание». А во-вторых, он прекрасно осознавал, что первыми в Космос взлетели ученые.