В тексте Б. Кунин поднимает проблему неправильного отношения к еде.
В качестве первого примера автор приводит наблюдение героя за обедающим соседом по столику в поезде. Соседом был главный редактор популярного журнала, умеющий вести светскую беседу и производящий вид серьёзного интеллигентного человека. Однако далее мы видим объёмное разоблачающее описание обеда, иронично взятого автором в кавычки «приёма пищи»: Виталий ел как не в себя. Быстро, смело уминал всё съестное, что ему приносили и что уже лежало рядом, а герой-рассказчик даже не успевал идентифицировать некоторые блюда. Автор прибегает к частому употреблению слов в кавычках, чтобы сатирически подчеркнуть недостатки Виталия. Мы понимаем,что автор добивается от читателей чувства брезгливости к человеку, который не получает удовольствие от еды, не «вкушает», смакуя, усиляя вкус подобранным к блюдам дорогим напитком, а «жрёт», «запивавя» вином. Б. Кунин посредством образа Виталия заставляет нас задуматься: а не выглядим ли мы так же, как этот герой? Что нужно делать, чтобы ни за что так не выглядеть?
Второй пример, дополняя первый, шире раскрывает проблему, поставленную автором. В последних абзацах сатира и ирония автора приобретают уже не комичную, а уродливую, противную человеческому существу форму. Автор использует поговорки, обращается к историческому опыту и даже мысленно переселяет Виталия в древние общины, и тот там объедал всех. Уже упоминаются собаки и свиньи — а мы знаем, что этим животным со стола обычно достаются объедки. То есть Виталий приобретает уже образ не обжоры, а бездонного вместилища любой еды – чистой ли, вкусной ли — неважно: во всяком случае, у читателя такое сравнение вызывает тошнотворные ассоциации. И дело не в том, что еды не хватит на всех пассажиров поезда, а в том, что такой «приём пищи» оскверняет человека.
Позиция автора такова: отсутствие этикета и обжорство приравнивает человека к зверю, даже опуская его ниже зверя. Не получится сохранять вид воспитанного, благочестивого человека, если человек не видит меры в своих желаниях, в частности – в угождении самому себе, своему чреву. Невольно чревоугодники наталкивают нас на мысль о голодающих в других странах людях, а еще на мысль о том, что «список смертных грехов ещё рано пересматривать».
Нельзя не согласиться с автором. Ещё А. П. Чехов говорил, что в человеке должно быть прекрасным всё. А если о каком-то обедающем человеке нельзя сказать ничего, кроме вульгарного глагола «жрёт», если при взгляде на него вспоминается поговорка «что не съем, то понадкусываю», то его уже точно нельзя назвать прекрасным, нельзя сказать, что он — венец творения, что он создан по образу и подобию Божьему.
Закончить своё сочинение я хочу мыслью о том, что воспитывать в человеке культуру нужно с самого детства. И это касается не только культуры принятия пищи, а также культуры общения, поведения, речи и прочего.
(2)Так что первые минуты знакомства в ожидании заказанных блюд Сергей провёл за приятной, можно сказать — светской, беседой. (3)Удивило только, что Виталий несколько раз нервно оборачивался, пытаясь найти взглядом «надолго» исчезнувшего за перегородкой официанта. (4)Сергей тогда ещё подумал, что спешить-то вроде бы и некуда: до конечной станции было почти трое суток пути. (5)А если человек торопился, то вполне мог бы воспользоваться самолётом — зарплата явно позволяла.
(6)В это время принесли холодные закуски, и продолжения истории про американского научного светилу Сергей так и не услышал — Виталий занялся приёмом пищи и не стал отвлекаться на «посторонние» разговоры.
(7)Рассказывая позднее друзьям об этом случае, Сергей неизменно подчёркивал, что словосочетание «приём пищи» в данном контексте не следует понимать буквально — это было только первое, сиюминутное впечатление…
(8)Любые параллели с миром животных, как диких, так и домашних, были совершенно неуместны. (9)Да любая Хавронья проиграла бы соревнование в обжорстве с этим «венцом творения» уже через минуту после старта ввиду явного преимущества последнего. (10)Да ещё заработала пожизненное несварение желудка на нервной почве.
(11)Самому талантливому живописцу вряд ли хватило бы красок, чтобы во всей полноте запечатлеть сей процесс. (12)Да и рассказ Сергея доносил до слушателей в лучшем случае только десятую долю увиденного и услышанного.
(13)Да, там было и что послушать. (14)С неимоверной быстротой поглощая всё, лежащее на тарелках, Виталий утробно крякал, громко икал, причмокивал, шумно сглатывал постоянно набегающую слюну.
(15)Колечки репчатого лука, листики петрушки на несколько мгновений прилипали к ещё недавно иссиня чёрной и холёной бородке клинышком, быстро пропитавшейся сложно комбинированной смесью из оливкового масла, майонеза и кетчупа, чтобы позднее плавно спланировать на тарелку. (16)Наиболее «наглые» умудрялись добраться до изначально крахмально-белой салфетки, весьма предусмотрительно расстеленной на коленях Виталия, а самые продвинутые долетали даже до мелко вибрирующего пола вагона.
(17)Понятно, что на подобных «дезертиров» господин редактор даже внимания не обращал. (18)Перед ним постоянно появлялись новые «жертвы».
(19)Салат «Оливье» сменила «Шапка Мономаха», затем последовало мясное ассорти, салат из помидоров по-гречески, фаршированный перец сорта «гамба». (20)А уже на кухне дожидались своей очереди бефстроганов, яйца «Сюрприз», чорба из бараньей печёнки и лёгких, грибное рагу, котлеты по-киевски, рыба, запечённая в тесте, гювеч с бараниной в горшочке, блинчики с мясом…
(21)И это только те из блюд, которые Сергей смог идентифицировать по внешнему виду или с помощью лежавшего рядом меню; а сколько ещё осталось «безымянных». (22)Естественно, всё это запивалось недешёвым крымским вином. (23)Для улучшения усвояемости, надо понимать.
(24)Сам Сергей уже давно съел заказанный ужин, но решил досмотреть неожиданное действо до логического завершения и уже около часа молча сидел в своём кресле. (25)Наблюдая за процессом «жрачки» — другого слова просто нельзя было подобрать, ибо сидевший напротив него дорого и со вкусом одетый мужчина с чуть наметившимся животиком именно жрал, а не ел и тем более не вкушал — он прекрасно понимал первых христиан, причисливших обжорство к числу смертных грехов.
(26)Ведь в те времена несколько таких вот «виталиев» вполне могли довести до голодной смерти десятки своих соплеменников. (27)Так этот хоть старался съесть всё, что ему приносили, а история знает немало примеров тому, что потом метко отразилось в поговорке «Не съем, так понадкусываю». (28)Потом — собакам или свиньям…
(29)Конечно, сейчас другое время и, сидя за одним столом с Виталием, Сергей тоже не остался голодным. (30)Да и запаса продуктов в вагоне-ресторане хватит на всех с лихвой.
(31)Хотя и в начале третьего тысячелетия на Земле хватает стран, где люди постоянно недоедают, а дети умирают от голода. (32)Так что перечень смертных грехов явно ещё рано пересматривать.