Перед многими людьми, ставшими жертвами преступления, предстает дилемма: прощать или не прощать преступников, раскаявшихся в своих злодеяниях? Проблему милосердия к таким людям раскрывает Александр Грин в своем рассказе.
Автор повествует нам об эпизоде из жизни главного героя, когда он стал свидетелем неприглядной картины: в казармы привезли раненого матроса, которого пырнул ножом товарищ...
Возникает вопрос: что за человек будет выяснять отношения с помощью ножа? Возможно ли такому прощение? Ведь если простить преступника, это быстро дойдет до вседозволенности, и впоследствии все станут устраивать поножовщину для улаживания разногласий. Но если не прощать, то у потерпевшего может развиться комплекс вины за обречение человека на тяжёлую жизнь из-за единственного проступка. В таком случае нельзя не вспомнить о милосердии.
Так как же поступит матрос? Об этом автор пишет дальше...
К раненому по просьбе обидчика пришел пожилой доктор, чтобы склонить матроса проявить сострадание по отношению к парню, которого ожидают каторжные работы и который полон раскаяния за свой проступок.
Однако, к величайшему удивлению главного героя, матрос недолго думая говорит, чтобы парня судили «по закону».
Мы понимаем, что потерпевшему незнакомо чувство сострадания. А пожалеть парня стоило, ведь у него были жена и дети, и его заключение грозило разрушением семейной идиллии. К тому же рана была неопасной. Намного опаснее черствость пострадавшего, ведь каждый человек в конце концов получает сторицей за всё то, что он сделал ранее.
Позиция автора нам очевидна. Он не согласен с раненым матросом и считает, что преступник, искренне кающийся в своих деяниях, достоин прощения.
Я не могу не согласиться с автором, так как считаю, что милосердие и закон — малосовместимые понятия. Многие преступники, совершив проступок, раскаивались, и на них буквально давил груз собственной вины.
В подтверждение этому я хочу привести роман «Преступление и наказание» Федора Михайловича Достоевского. Главный герой Родион Раскольников, убивший старуху-процентщицу, мучается от содеянного, не зная, куда себя деть и осознавая, что простить его нельзя ни по закону, ни по совести. Понимает его только Соня Мармеладова, склонившая Родиона к чистосердечному признанию и отбыванию наказания. Её милосердие и спасло Раскольникова.
В довершение хочется сказать, что, несмотря на тяжесть содеянного, каждый должен облажать даром прощения, ведь кто знает, что может случиться с нами самими, и протянет ли кто-нибудь руку помощи, если мы оступимся?
(20) - Вы видите, - сказал доктор в заключение, - что от вас зависит, как поступить - "по закону" или "по человечеству". (21)Если "по человечеству", то мы замнём дело. (22)Если же "по закону", то мы обязаны начать следствие, и тогда этот человек погиб, потому что он виноват.
(23)Была полная тишина. (24)Все мы, сидевшие, как бы не слушая, по своим койкам, но не проронившие ни одного слова, замерли в ожидании. (25)Что скажет раненый? (26)Какой приговор изречёт он? (27)Я ждал, верил, что он скажет: "По человечеству". (28)На его месте следовало простить. (29)Он выздоравливал. (30)Он был лицом типичный моряк, а "моряк" и "рыцарь" для меня тогда звучало неразделимо. (31)Его руки до плеч были татуированы фигурами тигров, змей, флагов, именами, лентами, цветами и ящерицами. (32)От него несло океаном - родиной больших душ. (33)И он был так симпатично мужествен, как умный атлет... (34)Раненый помолчал. (35)Видимо, он боролся с желанием простить и с каким-то ядовитым воспоминанием. (36)Он вздохнул, поморщился, взглянул доктору в глаза и нехотя, сдавленно произнёс:
(37) - Пусть... уж... по закону.
(38)Доктор, тоже помолчав, встал.
(39) - Значит, "по закону"? - повторил он.
(40) - По закону. (41)Как сказал, — кивнул матрос и закрыл глаза.
(42)Я был так взволнован, что не вытерпел и ушёл во двор.
(43)Мне казалось, что у меня что-то отняли.