В данном тексте Ю. В. Бондарев, русский советский писатель и сценарист, ставит проблему сожаления о несовершённых поступках.
Чтобы привлечь внимание читателей к этому вопросу, автор рассказывает историю из жизни главного героя. Рассказчик каждый вечер замечал освещённое окно, которое вызывало в его душе ощущение неразгаданной тайны. Он представлял интерьер комнаты, а также человека с добрыми старческими морщинами. Однажды весной рассказчик всё так же смотрел на знакомое окно и захотел постучать в стекло, чтобы увидеть морщинистое лицо старичка и ту самую комнату, но он не решился, о чём позднее сильно сожалел. Действительно, читаешь это и понимаешь, что для рассказчика незнакомый человек постепенно становился духовно близким, но главный герой упустил возможность познакомиться с ним и не мог простить себе этого.
Майским вечером, спустя два месяца, рассказчик заметил, что свет в окне деревянного домика по какой-то причине не горел, и тогда он почувствовал неудобство, всё вокруг стало неприютным, ему казалось, что в домике произошло несчастье. На следующий день главный герой, завернув в переулок, был поражён тем, что знакомое окно было распахнуто. У письменного стола стояла пожилая женщина, которая задёрнула занавеску. После этого рассказчик сожалел о том, что не познакомился со старичком, который был нужен ему как близкий друг. В самом деле, рассказчик ощущает горечь сожаления, так как он упустил возможность знакомства с пожилым мужчиной, который жил в деревянном домике, и понял, что случилось какое-то несчастье.
Эти два примера, дополняя друг друга, убеждают любого читателя в том, что не стоит упускать возможности, которые предоставляет нам жизнь.
Позиция автора такова: несовершённые поступки вызывают у человека сожаление тогда, когда он понимает, что упущенные возможности уже нельзя вернуть.
Не могу не согласиться с Юрием Васильевичем. Действительно, люди сожалеют о несовершённых поступках, когда понимают, что принятое решение уже невозможно изменить. Мне вспомнился случай, который произошёл со мной в прошлом году. У меня была возможность углублённо изучать иностранный язык в специальном центре. Но тогда я задумался о том, что у меня совсем не останется свободного времени, которое я обычно провожу с друзьями, поэтому я решил отказаться от обучения в этом центре. Спустя три месяца мне стало ясно, что изучение иностранного языка для меня необходимо, но набор на обучение уже был закрыт. Я сильно расстроился, так как это была уникальная возможность.
Таким образом, мой читательский и жизненный опыт убеждает меня в том, что нужно подумать несколько раз, прежде чем совершить какой-нибудь поступок, чтобы избежать в будущем горечи сожаления.
(2) Неизменно каждый вечер меня встречал в переулке этот домашний маячок в деревянном домике, загороженный занавеской огонёк настольной лампы, — и я представлял натопленную комнату, стеллажи, заставленные книгами по всем стенам, потёртый коврик на полу перед диваном, письменный стол, стеклянный абажур лампы, распространяющий оранжевый круг в полумраке, и кого-то, мило сутуловатого, в старческих добрых морщинах, кто одиноко жил там, окружённый благословенным раем книг, листал их ласкающими пальцами, ходил по комнате шаркающей походкой, думал, работал до глубокой ночи за письменным столом, ничего не требуя от мира, от суетных его удовольствий. (3)Но кто же он был — учёный, писатель? (4)Кто?
(5)Раз прошлой весной (в набухшей сыростью мартовской ночи всюду капало, тоненько звенели расколотые сосульки, фиолетовыми стёклышками отливали под месяцем незамёрзшие лужицы на мостовой) я глядел на знакомое окно, на ту же зеленовато-тёплую, освещённую изнутри занавеску, испытывая необоримое чувство. (6)Мне хотелось подойти, постучать в стекло, увидеть колыхание отодвинутой занавески и его знакомое в моём воображении лицо, иссечённое сеточкой морщин вокруг прищуренных глаз, увидеть стол, заваленный листами бумаги, внутренность комнатки, заполненной книгами, коврик на полу... (7)Мне хотелось сказать, что я, наверное, ошибся номером дома, никак не найду нужную мне квартиру — примитивно солгать, чтобы хоть мельком заглянуть в пленительный этот воздух чистоплотного его жилья и работы в окружении книг — казалось, единственных его друзей.
(8)Но я не решился, не постучал. (9)И позднее не мог простить себе этого.
(10)Нет, спустя два месяца ничего не изменилось, всё было по-прежнему, а в тихоньком переулке была весна, майский вечер медленно темнел в глубине замоскворецких двориков; среди свежей молодой зелени зажигались фонари над заборами, майский жук с гудением потянул из дворика, ударился о стекло фонарного колпака, упал на тротуар, замер, потом задвигал ошеломлённо лапками, пытаясь перевернуться. (11)Тогда я помог ему, сказав зачем-то: «Что ж ты?..* (12)Он пополз по тротуару к стене дома, к водосточной трубе (она была в трёх шагах от окна), а я почувствовал какое-то внезапное неудобство, глянувшее на меня из майских сумерек.
(13)Окно в домике не горело. (14)Оно было как провал...
(15) Что случилось?
(16) Я дошёл до конца переулка, постоял на углу, вернулся, надеясь увидеть знакомый свет в окне. (17)Но окно сумрачно отблёскивало стёклами, занавеска висела неподвижно, не теплилось на ней преоранжевое зарево, как бывало по вечерам, и в один миг всё стало неприютным, и показалось, что там, в невидимой этой комнатке, произошло несчастье.
(18)С беспокойством я опять дошёл до угла и, уже подсознательно торопясь, вернулся в переулок. (19)Я внушал себе, что сейчас вспыхнет зелёный свет на занавеске и всё в переулке станет обыденным, умиротворённым...
(20) Свет в окне не зажёгся.
(21) А на следующий день я почти бегом завернул по дороге домой в соседний переулок, и здесь неожиданное открытие поразило меня. (22)Окно было распахнуто, занавеска отдёрнута, выказывая нутро комнаты, книжные полки, какую-то карту на стене, — всё это впервые увидел я, не раз представляя моего неизвестного друга за вечерней работой.
(23) Пожилая женщина с мужским лицом и мужской причёской стояла у письменного стола и смотрела в пространство отсутствующими глазами.
(24) Тотчас она заметила меня, рывком задёрнула занавеску — и шершавый холодок вполз в мою душу. (25)И дом, и переулок, и окно представились мне ложными, незнакомыми.
(26)И я понял, что случилось несчастье, что мой воображаемый друг, тот седенький старичок с шаркающей походкой, к которому так тянуло меня душевно, был нужен мне как близкий друг.