Думаю, каждый согласится с тем, что книга поддерживает в человеке чуткость, чувство сострадания, сопереживания, потому что, читая книги, мы погружаемся в мир автора, который хотел донести какую-либо информацию с помощью своих произведений. Г. Бакланов размышляет о роли чтения в жизни человека.
Автор повествует нам о своем первом знакомстве с чтением, которое началось с произведения Л. Н. Толстого "Хаджи Мурат", в это время все его сверстники имели целые библиотеки. Погружаясь в литературу, писатель открывал что-то новое, захватывающее для себя, старался понять суть книги, чтобы узнать больше автора, который стал для него позднее “богом”. Нередко произведения призывают пересмотреть свои взгляды, помогают понять жизнь, её сущность. Но нужно уметь находить нить, которая в конце концов ведет к ответу на многие вопросы. Ведь уметь читать — значит уметь сострадать героям, понимать их, переживать с ними трудные и счастливые моменты. Именно такие люди считаются поистине "понимающими книгу".
Нередко писатели передают жизненный опыт, учения, взгляды на жизнь и мир в целом через свои произведения. Г. Бакланов говорит, что "литература жива до тех пор, пока она рассказывает о человеке". Книга учит читателей различать добро и зло, сострадать героям произведений, призывает любить окружающих, любить человека. Литература помогает чувствовать себя живым, задевая струны восхищения, сопереживания, сострадания. Именно такие книги поистине могут называться великими.
Позиция автор ясна. Бакланов считает, что понимать произведения на глубоком уровне — долгий, непрерывный процесс, требующий немало усилий. Учиться ему надо порой всю жизнь.
С позицией писателя я не могу не согласиться. Ведь, действительно, чтобы понять автора книги, нужен опыт чтения, который набирается не от количества прочитанных книг, так как лишь одно произведение может перевернуть всё сознание человека, взгляд на мир. Вспомним роман Ф. М. Достоевского "Преступление и наказание". Главный герой, Родион Раскольников, оказался на краю общества, его терзают душевные переживания, разочарования. Именно книга тогда помогла Раскольникову. Когда Соня читает главному герою библию, эта книга помогает ему покаяться и обрести спокойствие, то есть встать на единственно верный путь.
Таким образом, мы видим, что чтение книг всегда занимало особое место в жизни каждого человека. Роль книги трудно переоценить, ведь именно она помогает поддерживать в нас добрые начала и учит творить добро, сострадать.
Таким образом, мы видим, что чтение книг всегда занимало особое место в жизни каждого человека. Роль книги трудно переоценить, ведь именно она помогает поддерживать в нас добрые начала и учит творить добро, сострадать.
(4)Действительно, читать — это осмысливать жизнь, себя самого в этой жизни. (5)Книги пишут в расчёте на тех людей, которые способны сопереживать и тем соучаствовать в творчестве. (6)А тут многое нужно, в том числе и мудрость, и опыт жизни... (7)Тогда словом ли, фразой ли коснулся чего-то в душе и — «Минувшее проходит предо мною...». (8)«Нельзя представить себе, как это трудно, хотя и кажется, что быть простым очень просто, — говорил Пушкин. — (9)Все те, которые обладают этим даром, поэты с будущностью, особенно если эти свойства проявляются в ранней молодости, потому что вообще молодые поэты редко бывают просты».
(10)Впервые серьёзно начал я читать, когда ко дню рождения подарили мне книгу Льва Толстого «Хаджи-Мурат», голубую, с серебряным тиснением. (11)Эта книга оказалась для меня особенной на всю дальнейшую мою жизнь. (12)Я не только её вид помню, но помню запах, хотя нет сомнений, что это просто запах клея и коленкора...
(13)Я всегда завидовал моим сверстникам, у кого были и сохранились отцовские библиотеки. (14)Мне же многое приходилось открывать поздно. (15)Бунина, Хемингуэя, Ремарка я прочёл только в конце сороковых — середине пятидесятых годов. (16)А потом были годы, когда я пытался во что бы то ни стало объять необъятное и перечитал массу книг.
(17)В разные годы разные книги и разные писатели становятся интересней, нужней. (18)Но богом для меня был и остался Лев Толстой...
(19)Все великие книги созданы страданием и любовью к людям. (20)И если книга причинит вам боль, это боль исцеляющая. (21)Эта боль вызвана состраданием, сочувствием к другому, а такое сочувствие и должна вызывать литература, чтобы в людях не угасло человеческое. (22)Литература до тех пор жива, пока она рассказывает о человеке, о человечном и бесчеловечном в нём, то есть о Добре и Зле, творит Добро. (23)Я сейчас говорю, по сути, о традициях русской литературы. (24)Толстой, например, едет на голод, едет с дочерью, дочь ходит по избам, где тиф. (25)Ну ладно сам, но пустить дочь?! (26)По-другому совесть не позволяла. (27)А Чехов разве не отправился спасать от холеры, в жуткую эпидемию, как будто не существовало угрозы самому заразиться? (28)Но для него вопрос — лечить или не лечить, разумеется, не возникал. (29)Так всегда было. (30)И не только в России Толстого и Чехова. (31)Какие традиции великой русской литературы продолжает в XX веке Светлана Алексиевич? (32)То, что она сделала, её "Чернобыльская молитва", — это творческий и нравственный подвиг. (33)Ездила несколько лет в зону, зная, что неминуемо схватит радиацию, что малые дозы тоже таят опасность, но не остановилась, написала книгу, которая буквально переворачивает душу.
(34)Цена такого слова всегда велика. (35)А сейчас велика особенно, потому что в обществе нашем усталость и тусклое равнодушие. (36)И всё упорней пишут о том, что литература избавилась, наконец, от несвойственного ей — быть совестью, болью, философией, историей человеческой души, а ведь к писателям не только за советом обращались. (37)Исповедовались.