Возможно ли возводить новые города, строить в них высотные дома, прокладывать широкие улицы, не помня о прошлом? «Нет, невозможно!» — говорит нам писатель-фронтовик Борис Васильев. Героическое прошлое, память о прошедшей войне должны жить в нас. Пусть это прошлое напоминает нам одним только стареньким домиком среди новых пятиэтажек, но оно для каждого должно быть священным.
Писатель убеждает нас в этом, рассказывая о судьбе героической женщины Лукошиной Марии Тихоновны, потерявшей в войну четырех своих сыновей, защищавших Родину, сгоревших в танке. Они погибли молодыми, не оставив матери ни внуков, ни правнуков. Ей досталась только память о них.
Трогает ли её судьба строителей, озабоченных сносом ее старого дома ради возведения старой пятиэтажки? Сначала они злятся на старого человека, отзывающегося оставить свой домик. Они даже грубы с ней: вытряхивайтесь! Вонзимся в вашу трухлявую жизнь. Старая женщина для них Баба-яга. Их злит и раздражает «прихоть» умереть в этом доме. А бабке не нужна новая квартира с удобствами.
Но когда строители узнают, что дом старой женщине дорог как единственная память о погибших сыновьях, они затихают. Именно портреты сыновей, единственную свою ценность, Мария Тихоновна выносит из дома, соглашаясь на его слом. «Святые мученики великорусские живыми сгорели под деревней Константиново», — говорит она, глядя на портреты. И тихо стало вокруг. И ревущий бульдозер, и возмущающиеся строители замолкли перед матерью героев.
Семен Митрофанович так и не смог простить себе сухого официального разговора с гражданкой Лукошиной. А всего-то и надо было узнать, чем живет эта гражданка. Он постарался загладить свою вину: и музей при школе появился, и военная делегация матери альбом подарили и модель «тридцатьчетверки», и привезли урну с землей с места захоронения героев-сыновей, и вокруг дома забор новый поставили.
Борис Васильев заканчивает свой рассказ такими словами: «Это все просто, это сами строители сделали».
Как хорошо, что люди отзывчивы и умеют сопереживать горю другого человека — такова позиция автора. И с этим невозможно не согласиться. Болит душа читателя от материнского горя и радуется человеческому пониманию и участию.
Тема важная и актуальная для нашего времени. Её поднимают многие писатели. Повесть «Прощание с Матерой» на фоне васильевского повествования смотрится трагичной. Её героиня бабка Дарья не может расстаться со своей малой родиной — деревней и островом Матерой. Ведь здесь жили и похоронены её предки. А вместе с затопленной деревней уходят и традиции целого рода. Но кто её понимает? Матёра для строителей только зона затопления. Электростанция важнее. Но будет ли счастлив человек, забывая своих предков, порывая со своими корнями?
И Б. Васильев, и В. Распутин, что русской народ не перечеркнет своё прошлое, сохранит о нём память.
- (8)Отказываетесь, значит, гражданка Лукошина Мария Тихоновна?
- (9)Дайте помереть спокойно.
- (10) Но ведь вам, Мария Тихоновна, предлагается отдельная однокомнатная квартира в новом доме со всеми удобствами. (11)Вы подумайте только: вам, одинокому человеку, наше государство даёт целую квартиру!
- (12)Дайте помереть спокойно.
- (13)Выселим, гражданка Лукошина, силой ведь придётся...
- (14)До сих пор он того разговора простить себе не мог.
- (15)Вот на следующий день утром всё и случилось. (16)Получил бульдозерист наряд, подогнал машину к дому, постучал вежливо:
- Эй, хозяева, вытряхайтесь! (17)Полчаса на сборы — и вонзаюсь я в вашу трухлявую жизнь!..
(18)Не отвечали в доме. (19) Стучали, кричали — молчал дом. (20)Молчал, пока прораб не приказал двери выломать. (21)Только взялись за них: распахнулись эти двери, как в сказке. (22)И Баба-яга на пороге. (23)Молча крик весь выслушала и вроде не поняла: смотрела спокойно, за вещи Не хваталась и даже не плакала.
- (24)Ломать вас буду, бабуся, — сказал бульдозерист.
(25)Поглядела на него угольями своими.
- (26)Не бабуся я, — сказала. — (27)Не бабуся, не мамаша, не свекровь — просто старая женщина.
- (28)Ломай! — закричал прораб. — (29)И так полдня потеряли!
- (30) Как же можно так! — зашумели девчонки-маляры. — (31)Права не имеете ломать! (32)Перевезти сначала человека надо!.. (ЗЗ)Давайте, бабушка, мы вам поможем...
- (34)Не надо, — сказала Баба-яга. — (35)Ничего не надо.
(36)И ушла в дом. (37)И пропала. (38)Прораб, плюнув, к себе пошёл, маляры на обеденный перерыв, а бригадир сказал бульдозеристу:
- Встряхни домишко — она враз выскочит.
(39)Однако старуха сама вышла.(40)Вышла, как давеча: в домашнем халате, только портреты в руках. (41)В рамках портреты, четыре штуки.
- (42)Ломайте.
- (43)А вещи? — закричал бульдозерист.
- (44) Какие вещи? (45)Глупости вы говорите. (46)Ломайте, и всё. (47)Только я погляжу.
(48)Села на плиты и портреты рядом сложила.
- (49)Иконы, что ли, спасаешь, бабка?
- (50)Иконы, — сказала. — (51)Святые мученики великорусские: святой Владимир, святой Юрий, святой Николай и святой Олег. (52)Живыми сгорели под деревней Константиновной двадцать девятого июля сорок третьего года.
- (53)Сыновья? — только и спросил бригадир.
- (54) Сыновья, — ответила, — экипаж машины боевой.
(55)Тихо вдруг стало: бульдозерист двигатель выключил. (56)И сказал тихо:
— В дом идите, бабушка. (57)Пожалуйста.
(58)А сам — в отделение, где всё, как было, и рассказал. (59)Вот тогда-то и включился Семён Митрофанович на последнем, так сказать, этапе. (60)Восемь раз в Архитектурное управление он наведывался; просил, умолял, доказывал. (61)Школу нашёл, где танкисты эти учились, музей там организовал. (62)С частью списался, с деревней Константиновкой: и из части, и из деревни в назначенный день делегации приехали. (бЗ)Матери альбом от части преподнесли и модель «тридцатьчетвёрки», а от деревни четыре урны с землёй. (64)С могилы земля, где все четверо её сыновей, все её внуки и все правнуки лежали.
(65)А стройдетали на другую ночь в иное место перевезли, и забор новый поставили. (бб)Это всё просто было, это сами строители сделали.