Возможно ли возводить новые города, строить в них высотные дома, прокладывать широкие улицы, не помня о прошлом? «Нет, невозможно!» — говорит нам писатель-фронтовик Борис Васильев. Героическое прошлое, память о прошедшей войне должны жить в нас. Пусть это прошлое напоминает нам одним только стареньким домиком среди новых пятиэтажек, но оно для каждого должно быть священным.
Писатель убеждает нас в этом, рассказывая о судьбе героической женщины Лукошиной Марии Тихоновны, потерявшей в войну четырех своих сыновей, защищавших Родину, сгоревших в танке. Они погибли молодыми, не оставив матери ни внуков, ни правнуков. Ей досталась только память о них.
Трогает ли её судьба строителей, озабоченных сносом ее старого дома ради возведения старой пятиэтажки? Сначала они злятся на старого человека, отзывающегося оставить свой домик. Они даже грубы с ней: вытряхивайтесь! Вонзимся в вашу трухлявую жизнь. Старая женщина для них Баба-яга. Их злит и раздражает «прихоть» умереть в этом доме. А бабке не нужна новая квартира с удобствами.
Но когда строители узнают, что дом старой женщине дорог как единственная память о погибших сыновьях, они затихают. Именно портреты сыновей, единственную свою ценность, Мария Тихоновна выносит из дома, соглашаясь на его слом. «Святые мученики великорусские живыми сгорели под деревней Константиново», — говорит она, глядя на портреты. И тихо стало вокруг. И ревущий бульдозер, и возмущающиеся строители замолкли перед матерью героев.
Семен Митрофанович так и не смог простить себе сухого официального разговора с гражданкой Лукошиной. А всего-то и надо было узнать, чем живет эта гражданка. Он постарался загладить свою вину: и музей при школе появился, и военная делегация матери альбом подарили и модель «тридцатьчетверки», и привезли урну с землей с места захоронения героев-сыновей, и вокруг дома забор новый поставили.
Борис Васильев заканчивает свой рассказ такими словами: «Это все просто, это сами строители сделали».
Как хорошо, что люди отзывчивы и умеют сопереживать горю другого человека — такова позиция автора. И с этим невозможно не согласиться. Болит душа читателя от материнского горя и радуется человеческому пониманию и участию.
Тема важная и актуальная для нашего времени. Её поднимают многие писатели. Повесть «Прощание с Матерой» на фоне васильевского повествования смотрится трагичной. Её героиня бабка Дарья не может расстаться со своей малой родиной — деревней и островом Матерой. Ведь здесь жили и похоронены её предки. А вместе с затопленной деревней уходят и традиции целого рода. Но кто её понимает? Матёра для строителей только зона затопления. Электростанция важнее. Но будет ли счастлив человек, забывая своих предков, порывая со своими корнями?
И Б. Васильев, и В. Распутин, что русской народ не перечеркнет своё прошлое, сохранит о нём память.
(8)— Отказываетесь, значит, гражданка Лукошина Мария Тихоновна?
(9)— Дайте помереть спокойно.
(10)— Но ведь вам, Мария Тихоновна, предлагается отдельная однокомнатная квартира в новом доме со всеми удобствами. (11)Вы подумайте только: вам, одинокому человеку, наше государство даёт целую квартиру!
(12)— Дайте помереть спокойно.
(13)— Выселим, гражданка Лукошина, силой ведь придётся...
(14)До сих пор он того разговора простить себе не мог.
(15)Вот на следующий день утром всё и случилось. (16)Получил бульдозерист наряд, подогнал машину к дому, постучал вежливо:
— Эй, хозяева, вытряхайтесь! (17)Полчаса на сборы — и вонзаюсь я в вашу трухлявую жизнь!
(18)Не отвечали в доме. (19)Стучали, кричали — молчал дом. (20)Молчал, пока прораб не приказал двери выломать. (21)Только взялись за них: распахнулись эти двери, как в сказке. (22)И Баба-яга на пороге. (23)Молча крик весь выслушала и вроде не поняла: смотрела спокойно, за вещи не хваталась и даже не плакала.
(24)— Ломать вас буду, бабуся, — сказал бульдозерист.
(25)Поглядела на него угольями своими.
(26)— Не бабуся я, — сказала. — (27)Не бабуся, не мамаша, не свекровь — просто старая Женщина.
(28)— Ломай! — закричал прораб. (29)— И так полдня потеряли!
(30)— Как же можно так! — зашумели девчонки-маляры. (31)— Права не имеете ломать! (32)Перевезти сначала человека надо!.. (33)Давайте, бабушка, мы вам поможем...
(34)— Не надо, — сказала Баба-яга. (35)— Ничего не надо.
(36)И ушла в дом. (37)И пропала. (38)Прораб, плюнув, к себе пошёл, маляры на обеденный перерыв, а бригадир сказал бульдозеристу:
— Встряхни домишко — она враз выскочит.
(39)Однако старуха сама вышла. (40)Вышла, как давеча: в домашнем халате, только портреты в руках. (41)В рамках портреты, четыре штуки.
(42)— Ломайте.
(43)— А вещи? — закричал бульдозерист.
(44)— Какие вещи? (45)Глупости вы говорите. (46)Ломайте, и всё. (47)Только я погляжу.
(48)Села на плиты и портреты рядом сложила.
(49)— Иконы, что ли, спасаешь, бабка?
(50)— Иконы, — сказала. (51)— Святые мученики великорусские: святой Владимир, святой Юрий, святой Николай и святой Олег. (52)Живыми сгорели под деревней Константиновной двадцать девятого июля сорок третьего года.
(53)— Сыновья? — только и спросил бригадир.
(54)— Сыновья, — ответила, — экипаж машины боевой.
(55)Тихо вдруг стало: бульдозерист двигатель выключил. (56)И сказал тихо:
— В дом идите, бабушка. (57)Пожалуйста.
(58)А сам — в отделение, где всё, как было, и рассказал. (59)Вот тогда-то и включился Семён Митрофанович на последнем, так сказать, этапе. (60)Восемь раз в Архитектурное управление он наведывался; просил, умолял, доказывал. (61)Школу нашёл, где танкисты эти учились, музей там организовал. (62)С частью списался, с деревней Константиновкой: и из части, и из деревни в назначенный день делегации приехали. (63)Матери альбом от части преподнесли и модель «тридцатьчетвёрки», а от деревни четыре урны с землёй. (64)С могилы земля, где все четверо её сыновей, все её внуки и все правнуки лежали.
(65)А стройдетали на другую ночь в иное место перевезли, и забор новый поставили. (66)Это всё просто было, это сами строители сделали.
(По Б. Васильеву)