Лев Николаевич Толстой, один из наиболее известных русских писателей и мыслителей, нередко в своих трудах затрагивает значимые и злободневные проблемы. Так, в предложенном тексте автор задаётся проблемным вопросом: в чём заключается истинная и ложная любовь?
Актуальность поставленной проблемы не вызывает сомнений. Любовь — одно из самых сложных чувств, которое может испытывать человек. Это понятие скрывает в себе множество тайн и загадок, и ему трудно дать однозначное определение. Каждый любит абсолютно по-разному, чувства Любой уникальны и неповторимы. Однако Л. Н. Толстой выявил в своё время три рода любви. Рассмотрим данную проблему на примере двух из них — самых, по моему мнению, контрастных. Особое внимание автор уделяет любви самоотверженной и указывает следующую формулу этого рода: "Нет никакой неприятности, которую бы я не решился сделать самому себе, для того чтобы доказать всему свету и ему или ей свою преданность". В данной, на первый взгляд, красивой формулировке на самом деле содержится не настолько хороший смысл. Самоотверженная любовь направлена в первую очередь не на объект чувств, а на так называемую публику. Такая любовь не несёт никому никакой пользы. Более того, она поистине опасна: и любящий, и любимый подвержены риску, так как обе стороны пренебрегают чувствами и эмоциями друг друга. Люди, оказавшиеся в плену этого рода любви, со временем угасают. Самоотверженная любовь, приносящая исключительно несчастье, является ложной и неприемлемой.
Однако иначе Л. Н. Толстой высказывается о другом роде любви — любви деятельной. Стоит обратить внимание на следующие слова автора: "Люди, которые любят так, любят всегда на всю жизнь, потому что чем больше они любят, тем больше узнают любимый предмет и тем легче им любить...". Из этой фразы становится понятно, что деятельная любовь является правильной со стороны чувств, испытываемых партнёрами друг к другу, так как длится долгое время. Этот род не отдаляет, а, наоборот, всё сильнее сближает любящие стороны, так как подталкивает их к действиям и поступкам. Эта любовь действительно неугасаема, поэтому её смело можно назвать истинной.
С помощью такого яркого противопоставления двух различных родов любви можно понять, какой из них является истинным и вечным, а какой — фальшивым и недолговременным.
Позиция автора текста по поставленной проблеме выражена ясно и однозначно: Л. Н. Толстой убеждает читателей в том, что суть подлинной любви кроется в размеренной жертвенности и слаженности во взаимоотношениях, а ложной — в переизбытке неуместных чувств и чрезмерной самоотверженности.
Я полностью разделяю точку зрения автора и считаю, что настоящая любовь заключается в гармонии, а ложная — в её отсутствии. Вспомним, например, любовный опыт Обломова из одноимённого романа
И. А. Гончарова. Истинное счастье Илья обрёл с Агафьей Пшеницыной, которая никогда не подталкивала любимого на подвиги, как это когда-то делала Ольга Ильинская. Никто не перебарщивал в отношениях, не проявлял ненужной фальши, и жизнь героев была спокойной и умиротворённой, а также длилась долго, когда роман с Ольгой, в свою очередь, был быстротечным и неискренним, а значит, и любовь — ложной.
В современном мире нередко приходится сталкиваться с такой проблемой, как сущность любви подлинной и мнимой. Ценность предложенного текста в том, что он помогает понять и осознать, как во взаимоотношениях выявить истинные или ложные чувства.
Есть три рода любви:
1) Любовь красивая,
2) Любовь самоотверженная и
3) Любовь деятельная.
Я говорю про любовь к человеку, которая, смотря по большей или меньшей силе души, сосредоточивается на одном, на некоторых или изливается на многих, про любовь к матери, к отцу, к брату, к детям, к товарищу, к подруге, к соотечественнику, про любовь к человеку.
Любовь красивая заключается в любви красоты самого чувства и его выражения. Для людей, которые так любят,— любимый предмет любезен только настолько, насколько он возбуждает то приятное чувство, сознанием и выражением которого они наслаждаются. Люди, которые любят красивой любовью, очень мало заботятся о взаимности, как о обстоятельстве, не имеющем никакого влияния на красоту и приятность чувства. Они часто переменяют предметы своей любви, так как их главная цель состоит только в том, чтоб приятное чувство любви было постоянно возбуждаемо. Для того чтобы поддержать в себе это приятное чувство, они постоянно в самых изящных выражениях говорят о своей любви как самому предмету, так и всем тем, кому даже и нет до этой любви никакого дела.
Второго рода любовь — любовь самоотверженная, заключается в любви к процессу жертвования собой для любимого предмета, не обращая никакого внимания на то, хуже или лучше от этих жертв любимому предмету. Им все равно, хорошо ли вы ели, хорошо ли спали, весело ли вам, здоровы ли вы, и они ничего не сделают, чтоб доставить вам эти удобства, ежели они в их власти; но стать под пулю, броситься в воду, в огонь, зачахнуть от любви — на это они всегда готовы, ежели только встретится случай.
Кроме того, люди, склонные к любви самоотверженной, бывают всегда горды своею любовью, взыскательны, ревнивы, недоверчивы и, странно сказать, желают своим предметам опасностей, чтоб избавлять от них, несчастий, чтоб утешать, и даже пороков, чтоб исправлять от них.
Третий род — любовь деятельная, заключается в стремлении удовлетворять все нужды, все желания, прихоти, даже пороки любимого существа. Люди, которые любят так, любят всегда на всю жизнь, потому что чем больше они любят, тем больше узнают любимый предмет и тем легче им любить, то есть удовлетворять его желания.Люди эти любят даже пороки любимого существа, потому что пороки эти дают им возможность удовлетворять еще новые желания. Они ищут взаимности, охотно даже обманывая себя, верят в нее и счастливы, если имеют ее; но любят всё так же даже и в противном случае и не только желают счастия для любимого предмета, но всеми теми моральными и материальными, большими и мелкими средствами, которые находятся в их власти, постоянно стараются доставить его.
И вот эта-то деятельная любовь к своему племяннику, племяннице, к сестре, светилась в глазах, в каждом слове и движении Софьи Ивановны.
Только гораздо после я оценил вполне Софью Ивановну, но и тогда мне пришел в голову вопрос: почему Дмитрий, старавшийся понимать любовь совершенно иначе, чем обыкновенно молодые люди, и имевший всегда перед глазами милую, любящую Софью Ивановну, вдруг страстно полюбил непонятную Любовь Сергеевну и только допускал, что в его тетке есть тоже хорошие качества.