В своем тексте Даниил Александрович Гранин затрагивает проблему влияния войны на человека.
Раскрывая данную проблему, автор показывает Ленинград во времена блокады через призму восприятия людей, проживавших в нем в те самые времена. Людей не радуют ни набережные, ни архитектурные ансамбли города: «Теперь они не возвышают душу, а отягощают своей прозрачностью». Участники тех страшных событий войны не способны более наслаждаться красотой города, потому что в памяти каждого хранятся ужасные картины, на которых запечатлены трупы, ставшие «частью блокадного пейзажа». Благодаря этим описаниям мы делаем вывод, что человек хоть и способен пережить войну, но при этом не способен стереть из памяти даже малейшие ее отголоски. Дома, улицы, да и весь город – теперь лишь напоминание о страшных событиях, произошедших в прошлом.
Изменился не только город, но и сами люди. Автор приводит в пример героя, имя которого для читателя остается неизвестным. После блокады герой стал подозрительным и озлобленным. Во всех своих собеседниках он не видел никого более, чем просто лжецов: «Да, сейчас вы притворяетесь добрыми, честными, но чуть отними от вас хлеб, тепло, свет – в каких двуногих зверей вы все тогда обратитесь». Отношение героя, которое можно назвать несправедливым, выражалось и в поступках самого героя. Сам он характеризует это отношение как «сквернейшие», и за это его мучает совесть. За всей этой озлобленностью мы видим ту боль, которая звучит в его душе и отражается в его поступках даже спустя многие годы. Человек, который когда-то пережил войну, больше никогда не станет прежним и таким же «открытым» как и раньше, потому что, по его мнению, нет уже человека, кто был бы способен его понять.
Мнение автора таково: война полностью и навсегда меняет человека, его характер и его восприятие мира. Война не уходит в прошлое, а находится всегда где-то рядом.
Я согласна с мнением автора. Действительно, никто не может забыть страх и смерть, которые были частью жизни абсолютно каждого человека во время войны. Война – это огромное испытание духовной силы и стойкости, но даже самые сильные не могут остаться прежними.
В рассказе Михаила Александровича Шолохова «Судьба человека» главный герой, Андрей Соколов, возвращается с фронта. Он пережил жестокость захватчиков во время пленения и потерю своей семьи. Солдат оказался сломленным. Он остался один на один со своим горем. Восприятие жизни немного меняется после встречи героя с мальчиком-сиротой. Андрей пытается стать отцом для него. Но даже это не способно полностью исцелить человека, который раздавлен тоской. Навсегда в сердце героя останется та боль, которую причинила ему война.
Таким образом, мы доказали, что война колоссально влияет на человека. Она меняет его: характер, личность, душу, восприятие мира. Сердце такого человека навсегда наполняется болью и тоской, и от этого человек уже не сможет избавиться, даже если пройдут долгие годы.
(2)Все знаменитые петербургские архитектурные ансамбли на месте, так же прекрасны и мосты, и набережные, и дворцы – с той только разницей, что, как точно определил один ленинградец, они теперь не возвышают душу, а отягощают ее своей призрачностью, «обнаружилась в них способность не только принять смертное запустение, но и стать его принадлежностью вместе с знаменитой землей и коробками сгоревших домов».
(3)Блокада не уходит вместе с иными событиями в тихие заводи прошлого, куда заглядывают лишь от случая к случаю. (4)Особенность блокады – она как бы остается поодаль, но рядом, как нечто такое, что следует всегда иметь в виду. (5)Время от времени с ней сопоставляешь и других и самого себя.
(6)Трупы были на улицах, в квартирах, они стали частью блокадного пейзажа. (7)Массовость смерти, обыденность ее рождали чувство бренности человеческой жизни, разрушали смысл любой вещи, любого желания. (8)Человек открывался в своем несовершенстве, он был унижен физически, он нравственно оказывался уязвим. (9)Сколько людей не выдерживали испытаний, теряли себя!
(10)Рослый этот, красивый человек, умеющий вдумчиво слушать и также вдумчиво произносить только собственное, выношенное, просил не называть его имени. (11)Он говорил сильно и убежденно не только о себе, но и о других, потому что он употреблял местоимение «мы».
(12)Он считал, что в первую очередь погибали физически слабые по здоровью, по возрасту, затем погибали честные, великодушные, не способные примениться к обстановке, где ожесточение и окаменелость души были необходимым условием выживания: «После блокады мир рисовался мне затаившимся зверем. (13)Я ведь встретил блокаду одиннадцатилетним. (14)В таком возрасте трудно противостоять натиску чрезвычайных обстоятельств. (15)Они навязывали свои критерии и ценности как единственно возможные. (16)Я стал подозрителен, ожесточен, несправедлив к людям, как и они ко мне. (17)Глядя на них, я думал: «Да, сейчас вы притворяетесь добрыми, честными, но чуть отними от вас хлеб, тепло, свет – в каких двуногих зверей вы все тогда обратитесь». (18)Именно в первые послеблокадные годы я совершил несколько сквернейших поступков, до сих пор отягчающих мою совесть. (19)Выздоровление затянулось почти на десятилетие. (20)Лет до двадцати я чувствовал в себе что-то безнадежно старческое, взирал на мир взглядом надломленного и искушенного человека. (21)Лишь в студенческие годы молодость взяла свое и жажда полезной людям деятельности позволила стряхнуть с себя ипохондрию. (22)Однако прежняя детская вера в безусловное всесилие и совершенство человека, раздавленная блокадой, уже никогда не возродилась».