Музыка — это нечто прекрасное, способное перевернуть мир человека. Своим влиянием она дарит ему множество чувств и эмоций. В данном для анализа тексте Виктор Петрович Астафьев поднимает проблему влияния музыки на человека.
Автор ведёт рассказ от первого лица. Рассказчик вспоминает случай, который произошёл с ним когда-то на войне. Одной ночью он «сидел на лафете пушки с зажатым в коленях карабином» и вдруг из соседнего дома заиграл орган. Это навеяло на него детские воспоминания о скрипке. После того, как он послушал её, ему «хотелось умереть от непонятной печали и восторга». Рассказчику было стыдно за это, ведь после того он увидел такое большое количество смертей, слово «смерть» стало для него как проклятое. Он решил, что, возможно, поэтому музыка, которую он слушал в детстве, переломилась в нём, ведь жизнь подготовила ещё более страшные ужасы.
Музыка разворачивала душу рассказчика так, как огонь войны разворачивал всё вокруг. Именно поэтому музыка повернулась к рассказчику другой стороной. Звук органа не вызывал у него того детского восторга. Его музыка звучала для рассказчика «древним боевым кличем» и призывала что-то делать, чтобы прекратить эти ужасы войны, придавала ему боевой дух.
Оба примера, дополняя друг друга помогают передать мысли автора, его отношение к музыке и видение того, как музыка может повлиять на человека.
Позиция автора ясна: он считает, что музыка способна вызвать в человеке чувство печали и восторга, перевернуть его душу, придать ему сил и уверенности.
Я согласна с автором, а также считаю, что музыка способна не только перевернуть душу человека, но и направить его на правильный путь. В доказательство своей точки зрения, я хочу привести пример из фильма Кристофа Барратье «Хористы». Клеман Матьё — учитель музыки, который, отчаявшись в поисках работы, устраивается в интернат для трудных подростков «Дно пруда». Подростки там совершенно не слушаются и делают ужасные поступки, за которыми следуют жестокие наказания, директор называет эту систему «акция = реакция». Клеману не нравится такой подход и он решает устроить эксперимент. Он создает для мальчиков хор, надеясь, что это поможет. Мальчики вдохновились музыкой и начали чувствовать себя значимыми, ведь у каждого было своё место в хоре. Солирует в хоре самый трудный подросток Пьер Моранж. Матьё увидел в нём необыкновенный талант и божественный голос. Ученики действительно стали более дисциплинированы благодаря музыке. Из-за недоразумения Клемана Матьё уволили, а мальчикам запретили прощаться с ним, но они все равно нашли способ это сделать и даже спели ему на прощание. Это тронуло сердце учителя. Пьера Моранжа мать забрала из интерната на следующий день и устроила в музыкальную консерваторию в Лионе. В будущем Пьер стал дирижером, как его учитель Клеман Матьё, который научил его музыке и наставил на правильный путь. Этот пример показывает, как музыка оказывает на человека положительное влияние и меняет его.
Таким образом, можно сделать вывод, что музыка — важная частичка в жизни человека. Она может вдохновлять и наставлять на правильный путь, то есть музыка может развить личность человека, его лучшую сторону.
(10)На горящие развалины то и дело обрушивался артиллерийский или миномётный налёт, нудили в высоте самолёты, неровно вычерчивали линию фронта немецкие ракеты за городом, искрами осыпаясь из темноты в бушующий огненный котёл, где корчилось в последних судорогах человеческое прибежище.
(11) Мне чудилось: я один в этом догорающем городе и ничего живого не осталось
на земле. (12)Это ощущение постоянно бывает в ночи, но особенно гнетуще оно
при виде разора и смерти. (13)Но я-то узнал, что совсем неподалёку — только
перескочить через зелёную изгородь, обжаленную огнём, — в пустой избе спят наши расчёты, и это немного меня успокаивало.
(14)Днём мы заняли город, а к вечеру откуда-то, словно из-под земли, начали появляться люди с узлами, с чемоданами, с тележками, чаще с ребятишками
на руках. (15)Они плакали у развалин, вытаскивали что-то из пожарищ. (16)Ночь
укрыла бездомных людей с их горем и страданиями. (17)И только пожары укрыть не смогла.
(18 (Неожиданно в доме, стоявшем через улицу от меня, разлились звуки органа. (19)От дома этого при бомбёжке отвалился угол, обнажив стены с нарисованными на них сухощёкими святыми и мадоннами, глядящими сквозь копоть голубыми скорбными глазами. (20)Неловко мне было за себя, за людей, под укоряющими взглядами святых, и ночью нет-нет да выхватывало отблесками пожаров лики с повреждёнными головами на длинных шеях.
(21)Я сидел на лафете пушки с зажатым в коленях карабином и покачивал головой, слушая одинокий среди войны орган. (22)Когда-то, после того как я послушал скрипку, мне хотелось умереть от непонятной печали и восторга. (23)Глупый был. (24)Малый был. (25)Я так много увидел потом смертей, что не было для меня более ненавистного, проклятого слова, чем «смерть». (26)И потому, должно быть, музыка, которую я слушал в детстве, переломилась во мне, и то, что пугало в детстве, было вовсе и не страшно, жизнь припасла для нас такие ужасы, такие страхи...
(27)Да-а, музыка та же, и я вроде бы тот же, и горло моё сдавило, стиснуло, но нет слёз, нет детского восторга и жалости чистой, детской жалости. (28)Музыка разворачивала душу, как огонь войны разворачивал дома, обнажая то святых на стене, то кровать, то качалку, то рояль, то тряпки бедняка, убогое жилище нищего, скрытые от глаз людских — бедность и святость, — всё-всё обнажилось, со всего сорваны одежды, всё подвергнуто унижению, всё вывернуто грязной изнанкой, и оттого-то, видимо, старая музыка повернулась иной ко мне стороною, звучала древним боевым кличем, звала куда-то, заставляла что-то делать, чтобы потухли эти пожары, чтобы люди не жались к горящим развалинам, чтобы зашли они в свой дом, под крышу, к близким и любимым, чтобы небо, вечное наше небо, не подбрасывало взрывами и не сжигало адовым огнём.
(29)Музыка гремела над городом, глушила разрывы снарядов, гул самолётов, треск и шорох горящих деревьев. (ЗО)Музыка властвовала над оцепенелыми развалинами, та самая музыка, какую, словно вздох родной земли, хранил в сердце человек, который никогда не видел своей родины, но всю жизнь тосковал о ней.