В каждом населённом пункте есть такие места, которые ценятся его жителями. Если эти достопримечательности исчезнут, то пропадёт часть памяти о каких-то событиях или людях, у кого-то начнётся тоска, кому-то будет больно вспоминать об утраченных улицах, домах, памятниках.
В своём тексте Валентин Петрович Катаев поднимает проблему уничтожения культурных ценностей.
Писатель рассказывает, как болезненно ощущал отсутствие памятника Пушкину на Тверском бульваре, где раньше находился монумент. Автор с болью говорит, что наступила «тягостная эпоха перестановки и уничтожения памятников» и в воспоминаниях людей остаются только призраки ныне уже не существующих улиц, переулков и тупиков. «Память разрушается, как старый город,» - пишет Катаев. По мнению автора, на месте исчезнувших объектов открывается странная и непривычная пустота.
Валентин Петрович пишет, что пустота, оставшаяся на месте достопримечательностей, казалась ему незаконной, противоестественной.
Трудно не согласиться с мнением писателя, ведь сегодня нам известно немало уничтоженных памятников архитектуры, а о многих мы даже и не знаем, потому что их уничтожение могло быть незаметно или засекречено. На смену уникальным сооружениям приходят одноликие серые здания, целью постройки которых является как можно большее количество жилплощади на маленьком участке земли. Действительно, пустыри и многоэтажные жилые дома кажутся чем-то противоестественным, неправильным, особенно если знать, что было раньше на их месте.
К проблеме уничтожения памятников культуры обращались многие писатели, в том числе и Василий Макарович Шукшин. У него есть рассказ «Крепкий мужик», где повествуется о бригадире Шурыгине, который решил свалить церковь, чтобы из её кирпичей построить себе свинарник: ездить на завод за стройматериалами герой не хотел. За церковь попытался заступиться только школьный учитель, понимая, что это памятник архитектуры семнадцатого века, но молодого человека никто не послушал: испугались или были согласны с Шурыгиным. Церковь была свалена, а её разрушителю так и не пригодились кирпичи. Памятник архитектуры был уничтожен зря.
Не только в литературе встречаются такие случаи. Подобное есть и в жизни. Например, многим известен случай уничтожения Казанского кафедрального собора в Иркутске. В тридцатые годы прошлого века храм был признан не несущим никакой культурной и исторической ценности, а после – взорван. До сих пор этот памятник архитектуры не восстановлен, на его месте находится здание городской администрации.
Несомненно, сохранять памятники культуры нужно, с их исчезновением люди теряют память о чём-то важном, а будущие поколения уже никогда не узнают о том, на что способна человеческая мысль. Чем больше пустырей и одноликих домов на местах где раньше были храмы, дворцы и другие памятники, тем безличнее становится город, тем меньше у нас истории.
(2)Стоял он в то время ещё на своём законном месте, в голове Тверского бульвара, лицом к необыкновенно изящному Страстному монастырю нежно-сиреневого цвета, удивительно подходившему к его маленьким золотым луковкам.
(3)До сих пор болезненно ощущаю отсутствие Пушкина на Тверском бульваре, невосполнимую пустоту того места, где стоял Страстной монастырь. (4)Привычка.
(5)Недаром же Маяковский написал, обращаясь к Александру Сергеевичу: «На Тверском бульваре очень к вам привыкли».
(6)Привыкли, добавлю я, также и к старинным многоруким фонарям, среди которых фигура Пушкина со склонённой курчавой головой, в плаще с гармоникой прямых складок так красиво рисовалась на фоне Страстного монастыря.
(7)Потом наступила ещё более тягостная эпоха перестановки и уничтожения памятников. (8)Незримая всевластная рука переставляла памятники, как шахматные фигуры, а иные из них вовсе сбрасывала с доски. (9)Она переставила памятник Гоголю работы гениального Андреева, тот самый, где Николай Васильевич сидит, скорбно уткнувши свой длинный нос в воротник бронзовой шинели — почти весь потонув в этой шинели, — с Арбатской площади во двор особняка, где, по преданию, писатель сжёг в камине вторую часть «Мёртвых душ», а на его место водрузила другого Гоголя — во весь рост, в коротенькой пелеринке, на скучном официальном пьедестале, — памятник, лишённый индивидуальности и поэзии... (10)Память разрушается, как старый город. (11)Пустоты перестраиваемой Москвы заполняются новым архитектурным содержанием. (12)А в провалах памяти остаются лишь призраки ныне уже не существующих, упразднённых улиц, переулков, тупичков... (13)Но как устойчивы эти призраки некогда существовавших здесь церквей, особнячков, зданий... (14)Иногда эти призраки более реальны для меня, чем те, которые их заменили: эффект присутствия!
(15)Я изучал Москву и навсегда запомнил её в ту пору, когда ещё был пешеходом. (16)Мы все были некогда пешеходами и основательно, не слишком торопясь, вглядывались в окружающий нас мир города во всех его подробностях. (17)Каждый новый день открывал для пешехода новые подробности города, множество стареньких, давно не реставрированных церквушек неописуемо прекрасной древнерусской архитектуры.
(18)Я давно уже перестал быть пешеходом. (19)Езжу на машине. (20)Московские улицы, по которым я некогда проходил, останавливаясь
на перекрёстках и озирая дома, теперь мелькают мимо меня, не давая возможности всматриваться в их превращения.
(21)Но однажды тормоза взвизгнули, машина резко затормозила перед красным светофором. (22)Если бы не пристёгнутые ремни, я бы мог стукнуться головой о ветровое стекло. (23)Это, несомненно, был перекрёсток Мясницкой и Бульварного кольца, но какая странная пустота открылась передо мной на том месте, где я привык видеть Водопьяный переулок. (24)Его не было. (25)Он исчез, этот Водопьяный переулок. (26)Он просто больше не существовал. (27)Он исчез вместе со всеми домами, составлявшими его. (28)Как будто их всех вырезали из тела города. (29)Исчезла библиотека имени Тургенева. (30)Исчезла булочная. (31)Исчезла междугородная переговорная. (32)Открылась непомерно большая площадь — пустота, с которой трудно было примириться.
(33)Пустота казалась мне незаконной, противоестественной, как то непонятное, незнакомое пространство, которое иногда приходится преодолевать во сне: всё вокруг знакомо, но вместе с тем совсем незнакомо, и не знаешь, куда надо идти, чтобы вернуться домой, и ты забыл, где твой дом, в каком направлении надо идти, и ты идёшь одновременно по разным направлениям, но каждый раз оказываешься всё дальше и дальше от дома, а между тем ты отлично знаешь, что до твоего дома рукой подать, он есть, существует, но его не видно, он как бы в другом измерении.