В центре внимания писателя Б. П. Екимова находится проблема отношения к пожилым людям. Эта нравственная проблема была и останется важной всегда, потому что жизнь молодого поколения должна строиться на добром, уважительном, понимающем, заботливом отношении к пожилым людям.
Рассказчик и его отец не забыли о старой няне и посетили ее в доме престарелых. Слушая ее рассказ о жизни в этом месте, рассказчик переживал за неё, потому что чувствовал, что ей хотелось к ним домой. Рассказчик признается, что его «глаза почему-то не хотели смотреть на Марьяну». Потом рассказчик признается, что не знает, где няня похоронена и что ни один из них «не побывал на её могиле».
Последнее предложение в тексте: «…не пытаюсь ли я успокоить свою совесть?» - убеждает читателя в том, что рассказчик после смерти няни задумался о том, что он не по совести, не по-человечески отнёсся к старой няне, хотя чувствовал её состояние и её желание.
С авторскими мыслями я согласна. Отношение к престарелым людям, близким или незнакомым, должно быть человечным, дружелюбным, искренне сочувствующим, заботливым.
В рассказе «У теплого моря» Б. Екимов описал случай, который произошел в Крыму. Среди отдыхающих он увидел престарелую женщину, которая продавала травы. Он почувствовал ее состояние, ее одиночество. Ему стало тревожно, «словно заноза вонзалась в сердце». Он купил у нее букетик полыни, «словно долг отдал». Но спокойнее не стало. Он вспомнил о своей матери, которая очень уставала. Автор был рад тому, что вскоре с этой женщиной познакомились люди такого же возраста и что женщина уже не чувствовала себя одинокой. Сейчас он вспоминает о ней уже «без горечи и печали». Б. Екимов пишет об этом случае так, как будто он сам это пережил. Он понимает старых людей, их душу, их желания, их чувства. Автор хочет, чтобы пожилым людям было хорошо, чтобы их понимали остальные.
Рассказчик в произведении Б. П. Екимова «Старые люди» говорит о бабе Фене, которая привыкла во время войны экономить. Она и сейчас жила так. Внуку говорила, чтобы он ел обязательно с хлебом, чтобы чай пил не такой сладкий. Внук просил ее не приставать к нему, часто огрызался. Снохе не нравилось, когда старушка говорила, что борщ и так жирный, зачем еще нужна сметана. Сын, только смеясь, оговаривал её, что она стала жадной. Во время разговоров о еде, баба Феня вспоминала своё ненасытное житье. Старому человеку нужно кому-то пожаловаться. Она приходила к матери рассказчика, и та слушала ее и вздыхала. Другая престарелая женщина заботилась о том, чтобы на огороде всегда была вода. Даже ходила в соседние дома и просила воды, чтобы полить огород. Потом ее не стали пускать. Часто она крутила насосное колесо вручную. Было жарко, ей было тяжело, но она говорила, что если не полить, останутся без овощей, как же жить. Она ходила в разные организации и рассказывала о своих детях, о своей трудной жизни. Всем она надоела. Рассказчик пишет, что она сейчас ходит к нему, и он её слушает.
Надо знать житейскую истину: «старые люди что малые дети» - и прочувствовать её. Надо учиться их слушать, учиться их понимать, быть терпеливыми в разговоре с ними, не отказывать в помощи и самим предлагать её.
(3)Ухоженный дом престарелых для бывших партийных работников стоял в редком пригородном лесочке. (4)Марьяна вышла к нам из дома со своей обычной радостной улыбкой до ушей. (5)Но только эта широкая улыбка да ещё медвежья неуклюжесть движений остались от совсем поседевшей няньки. (6)Да ещё, как прежде, она молола языком без перерыва.
(7)Оказалось, что здесь ей быстро наскучило сидеть сложа руки, и она попросилась в помощники на кухню. (8)Обслуга давно догадалась, что ни к советским, ни к партийным работникам Марьяна не принадлежит, а относится к разряду законченных простофиль, и на кухню бесплатного работника приняли без всяких проволочек. (9)Няня была очень довольна своей карьерой.
— (10)И тут пригодилась! — хвасталась она, выставляя перед нами дрожащие руки. — (11)С утра вот этими руками мешок картошки перечищу... (12)Палата у нас большая, что церковь, — продолжала она. — (13)На четверых. (14)Но одна бабка померла, и теперь койка гуляет. (15)А нам и лучше, свободнее!..
(16)Вообще она бодрилась изо всех сил и явно старалась убедить нас, как ей хорошо, славно живётся. (17)Но я слушал её, и сердце моё сжималось, а глаза почему-то не хотели смотреть на Марьяну. (18)Чувствовалось, предложи мы ей сейчас оставить этот замечательный приют с прекрасно налаженным бытом и поехать вместе с нами домой, она без раздумья пошла бы к машине.
(19)Уже когда мы прощались, обещая обязательно навестить её снова, Марьяна вспомнила ещё одно дело.
— (20)Пенсия моя пропадает! — сказала она отцу с непреходящей улыбкой. — (21)Санитарки очки у бабок попрячут и деньги их прибирают. (22)А что сделаешь? — спохватилась она, поняв, что бросает тень на репутацию своего великолепного заведения. — (23)Они ж молодые, скорые. (24)Ты скажи, чтобы мою пенсию в банке складывали. (25)А когда меня закопают в землю, — тут она, как встарь, попыталась лихо топнуть ногой, — отдай эти деньги меньшему. — (26)Она имела в виду моего младшего брата.
(27)Отец, тоже, видимо, слегка расчувствовавшийся от встречи с Марьяной, заговорил было, что она проживёт ещё сто лет. (28)Но что-то новое и серьёзное скользнуло по лицу няни. (29)И она оборвала отца:
— Да нет...
(30)В конце лета из дома престарелых позвонили и сообщили о смерти Марии Ивановны Миколуцкой.
(31)Где её похоронили, неизвестно. (32)Ни один из нас не побывал на её могиле. (33)А нынче эту могилу уже не сыщешь. (34)Одиноким старухам, умирающим в домах престарелых, ни металлических крестов, ни каменных надгробий не полагается. (З5)Достаётся им чаще всего деревянный колышек с фанерной дощечкой, на которой небрежно написаны фамилия и даты рождения и смерти.
(36)Но через год-другой дождь и снег отнимают у фанерки чернильную надпись, колышек падает, могильный холмик оседает, и никаких следов того, что здесь лежат чьи-то кости, не остаётся. (37)Остаётся просто земля, из которой каждую весну дружно лезут куриная слепота, конский щавель, лопухи и одуванчики.
(38)Сейчас мне кажется, что так и должно быть. (39)Во что ещё могла превратиться наша няня, как не в простую землю, заросшую травой?
(40)Так я говорю себе и с подозрением прислушиваюсь к собственным словам: не пытаюсь ли я успокоить свою совесть?