Война всегда была самым ужасным событием для любого народа и человека. Она уносила миллионы жизней, губила судьбы, не щадя никого. Пережив войну, люди меняли взгляды на мир, они не могли более относиться к жизни так же наивно и беспечно, как это было в довоенное время. Поэтому Владимир Дмитриевич Дудинцев ставит проблему влияния войны на мировосприятие человека.
Рассуждая по этому поводу, автор выбирает форму повествования от первого лица, что дает читателям возможность ощутить все события, произошедшие с рассказчиком. Сначала В. Д. Дудинцев обращает внимание на мысли восемнадцатилетнего героя: «...был мал, самоуверен и не видел границ отпущенного нам времени». Именно из-за беззаботности и простоты, по мнению автора, рассказчик не верил в мужские слёзы. Писатель повествует о том, что его герой не плакал, когда ему резали бедро, однако потеря друга Миши Ноготова, изменила его восприятие войны. Он узнал, что такое терять близких людей, и впервые заплакал, не стесняясь. Этим примером В. Д. Дудинцев хотел показать, как меняется у героя понятие о жизни и смерти: он больше не смотрит на них как на события, которые коснутся его не скоро, ведь течение жизни может оборваться в любую секунду.
Однако, продолжая размышления по поставленной проблеме, автор говорит, что война повлияла на рассказчика: «Но что-то изменилось. Потом. На войне». Когда-то не веривший в мужские слезы, он разучился сдерживать их. Для этого В. Д. Дудинцев упоминает ситуацию в госпитале в момент чтения стихов Есенина и использует приём отстранения: рассказчик смотрит на прежнюю жизнь со стороны. По приезде в Москву он обращается к воспоминаниям о юношеской поре и... вновь плачет. Я думаю, что автор хотел показать, как война изменила рассказчика, сделав его уязвимым своей жестокостью.
В. Д. Дудинцев уверен, что война меняет человека и заставляет смотреть на жизнь иначе. Поэтому, возвратившись в Москву, его герой говорит: " И что-то прямо заныло глубоко во мне, когда я наконец прижал мать, плачущую, после шести одиноких лет..." Эта фраза помогает читателю понять авторскую позицию.
Я согласна с мнением автора. Война... Нет ничего ужаснее, чем видеть, как люди убивают друг друга. Знать, что твои товарищи, родители, дети погибли. Знать, что победа не стоит ни одной жизни, взятой смертью. Человек, прошедший через это, навсегда останется душевно искалеченным. Ему уже никогда не взглянуть на мир так, как он смотрел до войны. Она постоянно будет напоминать о себе. Война заставляет людей понять ценность человеческой жизни, пойти на подвиги и героизм, жертвенность и сострадание. Это время, когда люди не скрывают истинных эмоций и переживаний.
Итак, мы убедились в том, что тот, кто прошел через войну и не опалился душой, сохранив в ней способность сочувствовать и сопереживать, совершил настоящий моральный подвиг.
(5)Полковая школа сделала меня немногословным и строгим сержантом. (6)Я знал, что война будет и что враг мой готовит где-то оружие, и был готов к встрече.
(7)И тогда я не верил в мужские слёзы, гордился собою, потому что ни одна слезинка не падала из моих возмужалых глаз. (8)Но что-то изменилось. (9)Потом. (10)На войне.
(11)Когда мне резали в госпитале раненое бедро, глаза у меня были сухими. (12)А через день, когда я расставался со своим другом Мишей Ноготовым, раненным в грудь, когда его уносили на носилках и он, уезжая от меня навсегда в далёкий, какой-то специальный госпиталь, повернул ко мне жёлтое лицо и повёл на меня угольным глазом навыкате и еле кивнул, — зажмурился тогда я, вздохнул и заплакал. (13)Не стесняясь.
(14)Через год, в другом госпитале, в Польше, медсестра дала почитать книжку стихов Есенина. (15)Читал его впервые, читал всей палате и заметил, что читать было тяжело. (16)А «Анну Снегину» я дочитать не смог. (17)Прочитал: «Когда-то у той вон калитки мне было шестнадцать лет, и девушка в белой накидке сказала мне ласково: „Нет“». (18)И запнулся. (19)И дышать стало трудно. (20)И сколько ребята ни просили, не стал читать
дальше и накрылся одеялом с головой. (21)И заплакал. (22)И вспомнил свою историю, которая до сих пор не имеет конца.
(23)И вот война позади — Москва!
(24)Показался мой дом вдали, среди зелени Сокольников, и я почувствовал новый для меня острый укол в груди. (25)И что-то прямо заныло глубоко во мне, когда я наконец прижал мать, плачущую, после шести одиноких лет, седую, в аккуратно заштопанном платье.
(26)А потом я направился к НЕЙ. (27)Позвонил в знакомую дверь. (28)Открыли мне незнакомые люди и сказали, что Мария Фёдоровна Сорокина здесь не живёт.
(29)Я вышел из метро и через парк побрёл домой. (30)Был вечер; в Сокольниках над тёмными прудами берёзы тяжело замерли в безветрии; прямая аллея, пересечённая корнями, напоминала мне тридцать девятый год, когда будто бы не я, а другой Владимир, восемнадцатилетний и беспечный, догонял здесь свою Фёдоровну, как я называл Машу, а она то и дело убегала от него.
(31)Сокольники — такое место, где на каждом шагу скамейка. (32)Но нелегко сесть на скамейку вечером. (33)Не знаю, как сейчас, но в тридцать девятом Владимир и Маша всегда находили скамьи занятыми.
(34)Тогда Владимир оторвал дома в сарае две доски и сделал под берёзой прочную лавочку — на двоих. (35)И в этот же вечер они пришли сюда, и здесь Владимир обещал Маше помнить о ней вечно, а она только смотрела на него покорно и нежно и иногда качала головой, как старшая, хотя было ей всего семнадцать лет.
(36)Потом он получил повестку и уехал в армию. (37)А вместо него вернулся я.
(38)Опять передо мной стена молодого тёмно-зелёного ельника. (39)Он по-прежнему топорщился и загораживал всем путь к нашей лавочке.
(40)Я попробовал найти нашу тайную лазейку — и не нашёл, полез прямо в иглы. (41)Пролез, берёзу увидел — белую, неприкосновенную. (42)Но лавочки под нею не было. (43)Даже ямок не осталось. (44)Трава росла бессмертная на этом месте — осенью пожелтеет, весной оживёт, — она и затянула все следы, чтобы никто не помнил.
(45)Я опустился на траву и лёг лицом вверх — к вечерней сини, раскинув руки. (46)Моя берёза жила надо мной каждым листочком. (47)И по стволу рыскали муравьи.
(48)И тут же я вскочил.
(49)На берёзе выше моего роста на коре была надпись, вырезанная глубоко. «(50)Уезжаю с заводом, куда — не знаю. (51)Милый, мы встретимся!»
(52)И я сразу догадался, как она достала так высоко: она вырезала буквы, став на нашу лавочку. (53)А потом выдернула её, чтобы никто не достал, не заровнял букв.
(54)Я обнял берёзу и зажмурил полные слёз глаза.
(55)Нет, я не в обиде на войну за то, что она научила меня плакать…