С. Виноградов, кандидат филологических наук, в предложенном тексте поднимает проблему сквернословия.
Рассуждая об этом, автор анализирует современную языковую ситуацию. Он говорит, что брань стала обыденной речью, её можно услышать везде: в коридорах престижных вузов, на сцене, на страницах журналов. У истоков такого явления стоит семья: если ребенок ежедневно слышит от родителей бранные слова, то он воспринимает это как должное, что так разрешается говорить. С одной стороны, люди, активно пользующиеся матом, имеют низкий уровень образования, небольшой словарный запас; они бросают вызов общепринятым нормам приличия, т. е. таким примитивным способом хотят выделиться, самоутвердиться. Но с другой стороны, эти люди забывают, что они оскорбляют население, категорически не воспринимающее мат, считающее его низким, бескультурным и аморальным.
Филолог считает, что избавиться от ненормативной лексики возможно только при значительном повышении культуры человека, общества. Автор призывает отказаться от сквернословия, наложить на него запрет, не подлежащий обсуждению.
Я частично согласна с позицией С. Виноградова. Язык — это не просто средство общения и набор определенного количества слов. Это живое существо, обладающее своей энергией. Если в языке преобладают слова, заряженные негативно, направленные на разрушение (ненормативная лексика), то такой язык может погубить окружающий мир, оставить только пыль. Однако не следует забывать о том, что маты снимают психологическое напряжение и все-таки являются элементом культуры. Поэтому матерные слова могут использоваться в речи (не на заборах!), но в строго ограниченном объеме и исключительно по необходимости. Чтобы наглядно показать пользу и вред ненормативной лексики, предлагаю рассмотреть несколько примеров.
В рассказе М. Шолохова «Судьба человека» есть эпизод, когда Соколов Андрей вспоминает о жизни в немецком лагере. Комендант Мюллер, плотный человек невысокого роста, каждый день тяжело избивал пленных, и, чтобы настроиться на рукоприкладство, он в течение десяти минут ругался перед строем. Но именно это спасало дух русских солдат: матерные слова напоминали о Родине, доставляя удовольствие.
А о разрушительной силе мата свидетельствует следующий эксперимент: ученые налили в два стакана родниковую воду. Над одним из сосудов долго произносили брань. Вода, которой были адресована грубые слова, стала «мертвой», утратила свою первоначальную структуру.
Конечно, сквернословить или нет — личный выбор человека, но нужно четко понимать, когда эта лексика приемлема, а когда ее следует воздержаться.
(5)Обвальное сквернословие вообще, по-видимому, спутник кризисных времён. (6)Историк и мыслитель XVII века дьяк Иван Тимофеев среди пороков и грехов, которые привели к едва не погубившей Россию Смуте, упоминал и «зловонное произношение языком и устами матерных скверных слов».
(7)В наши дни сквернословие существует в разных проявлениях, как бы выступает в нескольких ипостасях.
(8)Прежде всего — это привычное сквернословие, свойственное людям с невысоким уровнем культуры. (9)В этом случае матерные слова и выражения для человека, который их употребляет, используются автоматически — и как единицы именования соответствующих предметов и действий, и как междометия, выражающие разнообразные чувства, и как балластные наполнители речевого потока (подобно тому, как некоторые другие люди поминутно говорят: вот, так сказать, значит). (10)Привычный мат — это абсолютное и законченное проявление бескультурья. (11)Хотя он и связан с уровнем образования, но не напрямую: я, например, знал крестьян, за плечами которых было два класса церковноприходской школы, но для которых матерное слово было столь же противоестественно, как лень или плохая работа; в то же время мне известны матерящиеся студенты, инженеры и врачи. (12)Основная среда формирования привычного сквернословия — семья, основная причина — культурный вакуум, царящий в ней. (13)Поэтому сквернословие так устойчиво: ребёнок, который ежедневно слышит, как его родители «ласкают» друг друга забористым словом, почти наверняка вырастет «матерноговорящим» и передаст эту привычку своим детям.
(14)Широко распространено так называемое аффективное сквернословие. (15)Оно связано с выражением какого-либо чувства и обычно является эмоциональной реакцией человека на ситуацию, слова или поведение других людей, даже на собственные действия.
(16)Ещё одно из проявлений сквернословия — намеренный эпатаж, вызов обществу, потуги разрушить общепринятые правила приличия. (17)Диапазон этой разновидности мата весьма широк — от надписей на заборах и в туалетах до манерно-циничных выступлений некоторых представителей интеллигенции и, так сказать, произведений искусства — книг, кинофильмов, спектаклей. (18)Да, в текстах великой русской литературы немало строк и строчек, где соответствующие слова даже в академических изданиях стыдливо заменялись отточиями. (19)Но разве есть что-нибудь общее между ними и матом в угоду моде, для создания ореола скабрёзной скандальности или просто потому, что иначе говорить не умеют?
(20)Мат — это, увы, объективная суровая реальность. (21)Отчётливо осознавая это, должны ли мы занять безучастную позицию? (22)Вряд ли. (23)Ведь сквернословие не только оскорбляет других людей, но и разрушающе действует на самого человека: мат как бы становится частью его менталитета. (24)Человек начинает смотреть на мир сквозь сетку, узлы которой связаны из матерных слов, и мир этот удручающе примитивен, поскольку всё многообразие жизни низводится в нём до простейших отправлений.
(25)Нет и не может быть каких-то универсальных рецептов излечения от сквернословия. (26)Ясно мне: это возможно только при значительном повышении культурного уровня как общества, так и отдельного человека. (27)Не нужно тешить себя иллюзиями: спившегося люмпена никто не научит говорить на другом языке. (28)Но многое можно сделать в микроколлективе: в классе, студенческой аудитории и особенно в семье. (29)Давайте будем нетерпимы к сквернословию — наложим на него полный и не подлежащий обсуждению запрет.
(По С. Виноградову)