С. Виноградов, кандидат филологических наук, в предложенном тексте поднимает проблему сквернословия.
Рассуждая об этом, автор анализирует современную языковую ситуацию. Он говорит, что брань стала обыденной речью, её можно услышать везде: в коридорах престижных вузов, на сцене, на страницах журналов. У истоков такого явления стоит семья: если ребенок ежедневно слышит от родителей бранные слова, то он воспринимает это как должное, что так разрешается говорить. С одной стороны, люди, активно пользующиеся матом, имеют низкий уровень образования, небольшой словарный запас; они бросают вызов общепринятым нормам приличия, т. е. таким примитивным способом хотят выделиться, самоутвердиться. Но с другой стороны, эти люди забывают, что они оскорбляют население, категорически не воспринимающее мат, считающее его низким, бескультурным и аморальным.
Филолог считает, что избавиться от ненормативной лексики возможно только при значительном повышении культуры человека, общества. Автор призывает отказаться от сквернословия, наложить на него запрет, не подлежащий обсуждению.
Я частично согласна с позицией С. Виноградова. Язык — это не просто средство общения и набор определенного количества слов. Это живое существо, обладающее своей энергией. Если в языке преобладают слова, заряженные негативно, направленные на разрушение (ненормативная лексика), то такой язык может погубить окружающий мир, оставить только пыль. Однако не следует забывать о том, что маты снимают психологическое напряжение и все-таки являются элементом культуры. Поэтому матерные слова могут использоваться в речи (не на заборах!), но в строго ограниченном объеме и исключительно по необходимости. Чтобы наглядно показать пользу и вред ненормативной лексики, предлагаю рассмотреть несколько примеров.
В рассказе М. Шолохова «Судьба человека» есть эпизод, когда Соколов Андрей вспоминает о жизни в немецком лагере. Комендант Мюллер, плотный человек невысокого роста, каждый день тяжело избивал пленных, и, чтобы настроиться на рукоприкладство, он в течение десяти минут ругался перед строем. Но именно это спасало дух русских солдат: матерные слова напоминали о Родине, доставляя удовольствие.
А о разрушительной силе мата свидетельствует следующий эксперимент: ученые налили в два стакана родниковую воду. Над одним из сосудов долго произносили брань. Вода, которой были адресована грубые слова, стала «мертвой», утратила свою первоначальную структуру.
Конечно, сквернословить или нет — личный выбор человека, но нужно четко понимать, когда эта лексика приемлема, а когда ее следует воздержаться.
(5)Обвальное сквернословие вообще, по-видимому, спутник кризисных времён. (6)Историк и мыслитель XVII века дьяк Иван Тимофеев среди пороков и грехов, которые привели к едва не погубившей Россию Смуте, упоминал и «зловонное произношение языком и устами матерных скверных слов».
(7)В наши дни сквернословие существует в разных проявлениях, как бы выступает в нескольких ипостасях.
(8)Прежде всего — это привычное сквернословие, свойственное людям с невысоким уровнем культуры. (9)В этом случае матерные слова и выражения для человека, который их употребляет, используются автоматически — и как единицы именования соответствующих предметов и действий, и как междометия, выражающие разнообразные чувства, и как балластные наполнители речевого потока (подобно тому, как некоторые другие люди поминутно говорят: вот, так сказать, значит). (10)Привычный мат — это абсолютное и законченное проявление бескультурья. (11)Хотя он и связан с уровнем образования, но не напрямую: я, например, знал крестьян, за плечами которых было два класса церковноприходской школы, но для которых матерное слово было столь же противоестественно, как лень или плохая работа; в то же время мне известны матерящиеся студенты, инженеры и врачи. (12)Основная среда формирования привычного сквернословия — семья, основная причина — культурный вакуум, царящий в ней. (13)Поэтому сквернословие так устойчиво: ребёнок, который ежедневно слышит, как его родители «ласкают» друг друга забористым словом, почти наверняка вырастет «матерноговорящим» и передаст эту привычку своим детям.
(14)Широко распространено так называемое аффективное сквернословие. (15)Оно связано с выражением какого-либо чувства и обычно является эмоциональной реакцией человека на ситуацию, слова или поведение других людей, даже на собственные действия.
(16)Ещё одно из проявлений сквернословия — намеренный эпатаж, вызов обществу, потуги разрушить общепринятые правила приличия. (17)Диапазон этой разновидности мата весьма широк — от надписей на заборах и в туалетах до манерно-циничных выступлений некоторых представителей интеллигенции и, так сказать, произведений искусства — книг, кинофильмов, спектаклей. (18)Да, в текстах великой русской литературы немало строк и строчек, где соответствующие слова даже в академических изданиях стыдливо заменялись отточиями. (19)Но разве есть что-нибудь общее между ними и матом в угоду моде, для создания ореола скабрёзной скандальности или просто потому, что иначе говорить не умеют?
(20)Мат —это, увы, объективная суровая реальность. (21)Отчётливо осознавая это, должны ли мы занять безучастную позицию? (22)Вряд ли. (23)Ведь сквернословие не только оскорбляет других людей, но и разрушающе действует на самого человека: мат как бы становится частью его менталитета. (24)Человек начинает смотреть на мир сквозь сетку, узлы которой связаны из матерных слов, и мир этот удручающе примитивен, поскольку всё многообразие жизни низводится в нём до простейших отправлений.
(25)Нет и не может быть каких-то универсальных рецептов излечения от сквернословия. (26)Ясно мне: это возможно только при значительном повышении культурного уровня как общества, так и отдельного человека. (27)Не нужно тешить себя иллюзиями: спившегося люмпена никто не научит говорить на другом языке. (28)Но многое можно сделать в микроколлективе: в классе, студенческой аудитории и особенно в семье. (29)Давайте будем нетерпимы к сквернословию — наложим на него полный и не подлежащий обсуждению запрет.