Можно ли объективно оценить жизнь и творчество поэтов? Именно над этой проблемой предлагает задуматься В.П. Астафьев.
Свои рассуждения автор начинает с утверждения того, что поэты его поколения, к которым он относит Владимира Высоцкого и Сергея Есенина, подвергались резкой критике: «сделала она это напористо, уверенно, не без публицистического задора, обвинив и учителя, и ученика в расхристанности». Получается, их творчество понималось и принималось не всеми, ведь многие считали произведения этих поэтов и грубыми, и примитивными, и безыдейными. Автор, как мне кажется, не случайно затрагивает именно эти события, ведь они показывают, что непонимание посыла поэтических произведений или же его противоречие убеждениям и взглядам читателя ведёт к подобной резкой критике и, возможно, даже некой ненависти не только к творчеству поэта, но и к нему самому.
Однако сам автор убеждён в том, что и Владимир Высоцкий, и его «предтеча» Сергей Есенин сыграли для его поколения огромную роль своими «дерзкими» текстами и «выкрикиваемыми» стихами, выразив настроения и интересы современников: «сам я и моё поколение, в большинстве своём, приобщилось к Есенину, а затем следующее поколение – к Высоцкому через «тонное» пение и … искажённые, но всё равно певучие и складные стихи». Мне кажется, эти рассуждения автора позволяют понять, что, несмотря на всю негативную критику, навалившуюся на этих поэтов, для многих они имели огромную ценность, став для этих людей некими литературными маяками, открывшими путь к другим художественным свершениям.
Оба приведённых примера, являясь противопоставлением друг другу, позволяют увидеть истинную субъективность поэтических произведений и строк биографий их авторов.
Таким образом, В.П. Астафьев приходит к выводу о том, что жизнь и творчество поэтов не могут быть оценены объективно, так как оценка художественных произведений всегда зависит от личного восприятия и мировоззрения читателя.
Трудно не согласиться с мнением автора. Действительно, в литературе так же, как и во всём искусстве, нет таких категорий, как «хорошо» и «плохо», позволяющих объективно оценить художественные произведения, ведь искусство всегда относительно. Именно поэтому многие работы созидателей искусства так и остаются неузнанными и непринятыми в обществе. Например, в стихотворении М.Ю. Лермонтова «Пророк» так же говорится о проблеме непризнанности творцов. Поэт в нём с разочарованием и тоской рассказал о том, как читатели презирали его «правды чистые ученья» и в порыве ненависти даже «бросали бешено каменья». Получается, истинное искусство не всегда прославляется как таковое и провозглашается им, ведь всегда существуют люди, в большинстве своём консервативные, не понимающие или не принимающие настоящий посыл произведения и пытающиеся остановить время, которое эти творцы, иногда даже сами не замечая того, пытаются перегнать. И именно поэтому становится невообразимой объективная оценка творчества поэтов и их жизней.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что ценность поэтических произведений и жизней их авторов невозможно определить по каким-либо критериям, ведь они не поддаются объективной оценке.
(1)С возрастом утрачивается азарт и в чтении. (2)Видимо, не ожидается уже тех потрясающих, давних открытий, которые происходили при чтении «Робинзона Крузо», «Острова сокровищ», «Борьбы за огонь», «Всадника без головы», книг Гюго, Майна Рида, Фенимора Купера, не открывается дальняя земля, а может, и планета, где жили и озоровали похожие на тебя Том Сойер и Гек Финн... (3)Ах, как много утрачивается из того, чем ты восхищался в детстве, юности и былой, обобранной до нитки молодости! (4)Всё чаще тянет перечитать что-нибудь из родной классики, ещё раз подивиться провидческому дару наших гениев: Пушкина, Гоголя, Толстого, Достоевского. (5)Ныне охотней читаются письма, дневники, статьи и книги о жизни и деяниях наших великих соотечественников. (6)Читая их, поразишься и погорюешь о том, что вещие их слова не везде, не всеми услышаны и так мала отдача от их титанического труда. (7)Всё кажется, что они рано родились, не в то время мятежно и дерзко мыслили, шли на эшафот и костёр за нас, за наше будущее, в дремучей тайге невежества, указуя нам просвет впереди. (8)Не напрасно ль они усердствовали и надрывались? «(9)Поэты не бывают праведниками, потому не бывают и отступниками. (10)Проповедники и праведники должны быть всегда на высоте — таков их, извините, имидж. (11)Столпник не может позволить себе кратковременного сошествия в кабак ради встречи со старым другом. (12)А у поэта и „всемирный запой” случается. (13)Поэт „бывает малодушно погружён в заботы суетного света и среди детей ничтожных мира бывает — всех ничтожней он...” (14)Поэт столь же мучительно противоречив, как сама жизнь: в нём жизнь многократно усилена, увеличена, его подъёмы выше среднечеловеческих, а спады тоже „не как у людей”. (15)Поэт не исповедник, а сама исповедь. (16)„„Святой, обращаясь к нам, начинает сразу с небесной истины, а поэт — с земной правды”». (17)Это длинная цитата из письма поэта Кирилла Ковальджи, опубликованного в журнале «Континент». (18)Марина Кудимова, поэтесса и довольно активный деятель на ниве современной, растерянно пятящейся культуры, написала и напечатала в этом журнале статью, в которой довольно резко раскритиковала Владимира Высоцкого, а заодно и его предтечу, великого русского поэта Сергея Есенина. (19)Сделала она это напористо, уверенно, не без публицистического задора, обвинив и учителя, и ученика в расхристанности, не случайно-де их прибежищем сделался блатной мир. (20)Оно вроде и правильно. (21)Моё поколение, в большинстве своём, приобщилось к Есенину, а затем следующее поколение — к Высоцкому через «тонное» пение солагерников и соокопников, через альбомчики тридцатых годов, а современники — через хрипатые, ленту рвущие магнитофоны. (22)Главное, думал я, как и Ковальджи в своём письме, что люди, не читающие ничего, приобщались к поэзии. (23)Пусть кому-то она покажется и грубой, и примитивной, и безыдейной, но через неё и через них, Есенина и Высоцкого, в мир поэзии отчалила и уплыла масса народа. (24)Может, эти «тёмные» массы, как и я, не смогут ныне и не захотят больше читать кумиров своей юности — «прошли их», а читают Бодлера и Вийона, Тютчева и Ахматову, Рильке и Данте, Хименеса — помогай им Бог! (25)А я вот говорил и говорю ещё раз спасибо родному Никитину за хрестоматийный стишок «Звёзды меркнут и гаснут», который стал для меня путеводной звездой в безбрежный, радугой-дугой светящийся, вечно волнующийся океан поэзии! (26)Кто, что были бы мы без поэзии и музыки?