Какими качествами обладает настоящая литература? Каким образом она влияет на человека? Мне кажется, именно эти сложные вопросы ставит в своем тексте Д.К. Орлов, привлекая нас к совместным рассуждениям.
Поднятая автором проблема необычайно важна, поскольку классическая литература выступает в роли чего-то большего, чем просто листы бумаги, скрепленные вместе: она одновременно является нашим другом и наставником. Размышляя над данной темой, писатель обращается к собственным детским воспоминаниям. Любимым его занятием с юных лет было «рыться в книгах», и однажды он нашел книгу без обложки. Она завладела вниманием подростка и он не смог от нее оторваться пока не закончил. Читая это произведение, он все понимал, и ему все казалось знакомым. Этим Д.К. Орлов хочет сказать, что по-настоящему хорошие книги становятся для читателя чем-то родным и близким, тем, что они помогают человеку лучше понять себя и окружающий мир. Анализируя свои воспоминания, писатель приходит к выводу, что классическая литература имеет еще одно важное качество – она умеет подчеркнуть универсальное в человеке. Это автор понял благодаря так называемой «иллюзии узнавания», которая является одной из важных составляющих классических произведений. Действительно, порою читая книгу, мы можем только удивляться тому, что автор сумел в своем тексте подчеркнуть то, что близко всем людям: «они - классики, потому что пишут для всех». Это означает, что хороший писатель – это зоркий наблюдатель за человеческим опытом, готовый поделиться своими находками с читателем. Оба эти примера, дополняя друг друга, позволяют автору донести до читателя серьезность и интересность затронутой в тексте проблемы.
Позиция автора, на мой взгляд, такова: настоящая литература имеет очень большое влияние на становление личности человека, она помогает познать не только окружающий мир, но и самого себя. Хорошее произведение обязательно включает в себя универсальный человеческий опыт, при этом он так описан, что интуитивно понятен даже ребенку.
Я полностью согласна с позицией автора. Я тоже считаю, что книги занимают важное место в нашей жизни, они нас не только учат, но также заставляют думать. Классика помогает нам приобщиться к человеческому опыту, осознать свое сходство с другими. Обращусь за подкреплением своей позиции к литературному примеру.
Мне кажется, что хорошим доказательством моей точки зрения служит роман Рэя Бредбери «451 градус по Фаренгейту». В романе рассказывается, как человек может измениться без чтения книг: уничтожив литературу, люди обрекли себя на однообразную и скучную жизнь. Они перестали ощущать подлинные эмоции и чувства, превратились в «бездушных роботов, а нравственность и элементарные моральные ценности исчезли из их мира. Такие слова, как «любовь», «добро» и «милосердие»,потеряли свою значимость. Роман Р. Бредбери доказывает, что без книг люди перестают ощущать полноту мира, они деградируют. Я считаю, что роман Р. Бредбери в этом созвучен тексту Д.К. Орлова.
Итак, предложенный для анализа текст натолкнул меня на размышления о том, что классическая литература играет большую роль в нашей жизни, она формирует нашу личность и сознание, заставляет нас задумываться о смысле жизни.
(3)Мне было лет двенадцать, то есть после войны прошло около двух лет, когда маму на лето назначили директором пионерского лагеря.
(4)И однажды к нашему дому подвезли на грузовичке и горой вывалили в комнате прямо на пол книги – основательно бывшие в употреблении, но весьма разнообразные по тематике. (5)Кто-то заранее побеспокоился, не без маминого, думаю, участия, чтобы для детей была создана библиотека.
(6)«Ваше любимое занятие?» (7)– «Рыться в книгах». (8)Это и про меня. (9)Тогда, в детстве, тоже рылся. (10)Пока в один счастливый момент не выудил из этой горы потрёпанный кирпичик: тонкая рисовая бумага, старинные буквы «еры» и «яти», обложек нет, первых страниц нет, последних нет. (11)Автор – инкогнито.
(12)Глаз упал на начало, которое не было началом, а дальше я оторваться от текста не смог. (13)Я вошёл в него, как в новый дом, где почему-то всё оказалось знакомым: никогда не был, а всё узнал. (14)Поразительно! (15)Казалось, неведомый автор давно подсматривал за мной, всё обо мне узнал и теперь рассказал: откровенно и по-доброму, чуть ли не по-родственному.
(16)Написано было: «По тому инстинктивному чувству, которым один человек угадывает мысли другого и которое служит путеводною мыслью разговора, Катенька поняла, что мне больно её равнодушие...». (17)А ведь сколько раз и мне случалось, как и неведомой Катеньке, в разговоре инстинктивно угадывать «мысли другого»! (18)Как точно...
(19)Или в другом месте: «Глаза наши встретились, и я понял, что он понимает меня и то, что я понимаю, что он понимает меня...». (20)Опять лучше не скажешь! (21)«Я понимаю, что он понимает...».
(22)И так на каждой странице. (23)«В молодости все силы души направлены на будущее... (24)Одни понятные и разделённые мечты о будущем счастье составляют уже истинное счастье этого возраста». (25)Опять моё! (26)Так и есть: каждый день твоих детства-отрочества, если они нормальны, будто сплавлен с солнцем и светом ожидания, чтобы твоё предназначение состоялось. (27)Но как выразить вслух это снедающее тебя предчувствие, можно ли передать его словами? (28)Пока ты мучим неодолимой немотой, этот автор-инкогнито всё за тебя успел рассказать.
(29)Но кто он был – неведомый автор? (30)Чья такая волшебная книга оказалась у меня в руках?
(31)Надо ли говорить, что ни в какую библиотеку она не поехала: с обглоданными своими началом и концом она осталась у меня лично.
(32)Позже я узнал её и в переплёте: «Детство», «Отрочество», «Юность» Льва Николаевича Толстого. (33)Вот так Толстой вошёл в мою жизнь, не представившись.
(34)Иллюзия узнавания – непременная особенность классических текстов. (35)Их авторы – классики, потому что пишут для всех. (36)Это верно. (37)Но они ещё и потому вечные классики, что пишут для каждого. (38)Это верно в не меньшей степени.
(39)Юный простак, я «купился» именно на последнее. (40)Эксперимент был проведён чисто: автора скрыли. (41)Магия имени не довлела над восприятием текста. (42)Текст сам отстоял своё величие.
(43)Толстовская «диалектика души», впервые отмеченная нелюбезным Владимиру Набокову Николаем Чернышевским, как шаровая молния в форточку, сияя, влетела в очередное неопознанное читательское сердце.
(По Д. К. Орлову)