Каким должен быть настоящий врач? Какими нравственными качествами ему следует обладать? Именно над этими вопросами побуждает задуматься Борис Леонидович Пастернак в своем тексте, поднимая проблема врачебного долга в условиях войны.
Чтобы прокомментировать ее, обратимся к предложенному отрывку. Главный герой – врач Красной армии. Юрий Андреевич лежал в траве и наблюдал за тем, как наступали белогвардейцы: Это были мальчики и юноши из невоенных слоев столичного общества и люди более пожилые, мобилизованные из запаса». И в этот момент в душе доктора было столько жалости к этим ребятам, которые совсем недавно являлись школьниками и студентами. Он понимал, что, скорее всего, эти юноши воспитывались в семьях, «близких ему по духу,… его нравственного склада, его понятий». Именно поэтому он не позволял себе целиться в молодых ребят, пытаясь сохранить им жизнь.
И с ранеными он поступал также. Сначала Юрий Андреевич решил оказать помощь солдату своей армии, а затем «перешел на поляну к телу убитого молодого белогвардейца». Он не понимал, почему юношу лишили жизни? Почему он мертвый лежит на земле? Юрий Александрович был настоящим врачом, который не обращал внимания на то, кем был раненый. Ему было неважно, к какой армии принадлежал убитый, ведь он должен помогать каждому, кто нуждается в помощи.
Позиция автора ясна. Борис Леонидович считает, что врач – это человек, который должен спасать людей независимо от того, на какой стороне они воюют.
Я полностью согласна с позицией автора и считаю, что врач не должен разделять больных на богатых или бедных, красногвардейцев или белогвардейцев, русских или нет. Ведь врачи не просто так дают клятву Гиппократа. Тем самым они обязуются бороться за жизнь человека в любой ситуации, не зная ни покоя, ни отдыха.
Во время ВОВ советский хирург Георгий Синяков попал в Кюстринский концентрационный лагерь. Там он, голодный и босой, несколько часов подряд не отходил от операционного стола. У немецких врачей от волнения тряслись руки , а Георгий Синяков продолжал сосредоточенно работать. Сутки напролет он находился рядом с больными. Однажды ему привели сына одного из гестаповцев. Мальчик подавился костью и мог погибнуть. И у кого-то может возникнуть мысль: зачем он лечил ребенка, чьи родители были врагами нашего народа? Но Георгий Синяков поступил как настоящий врач: он помог ребенку, не обращая внимания на его происхождение.
Таким образом, врач – это человек, который обязан быть внимательным и заботливым по отношению к любому человеку. Болезнь коварна и жестока. Она может поразить и маленького мальчика, который только недавно родился; и взрослого человека, прожившего на этом свете уже много лет. И доктор в любом случае должен сделать все, чтобы спасти пациента.
(4)Белые шли, наступая. (5)Доктор хорошо их видел, каждого в лицо. (6)Это были мальчики и юноши из невоенных слоёв столичного общества и люди более пожилые, мобилизованные из запаса. (7)Но тон задавали первые, молодёжь, студенты- первокурсники и гимназисты-восьмиклассники, недавно записавшиеся в добровольцы.
(8) Их выразительные, привлекательные физиономии казались близкими, своими.
(9) Служение долгу, как они его понимали, одушевляло их восторженным молодечеством, ненужным, вызывающим. (10)Они шли рассыпным редким строем, выпрямившись во весь рост, превосходя выправкой кадровых гвардейцев, и, бравируя опасностью, не прибегали к перебежке и залеганию на поле, хотя на поляне были неровности, бугорки и кочки, за которыми можно было укрыться. (11)Пули партизан почти поголовно выкашивали их.
(12)Доктор лежал без оружия в траве и наблюдал за ходом боя. (13)Всё его сочувствие было на стороне героически гибнувших белогвардейских детей. (14)Он от души желал им удачи. (15)Это были отпрыски семейств, вероятно, близких ему по духу, его воспитания, его нравственного склада, его понятий.
(16)Однако созерцать и пребывать в бездействии среди кипевшей кругом борьбы не на жизнь, а на смерть было немыслимо и выше человеческих сил. (17)Шёл бой.
(18) Надо было отстреливаться.
(19) И когда телефонист рядом с ним в цепи забился в судорогах и потом замер, Юрий Андреевич ползком подтянулся к нему, взял его винтовку и, вернувшись на прежнее место, стал разряжать её выстрел за выстрелом.
(20) Жалость не позволяла ему целиться в молодых людей, которыми он любовался и которым сочувствовал. (21)И, выбирая минуты, когда между ним и его мишенью не становился никто из нападающих, он стал стрелять в цель по обгорелому дереву.
(22) Наконец белое командование, убедившись в бесполезности попытки, отдало приказ отступить.
Фельдшер привёл на опушку двух санитаров с носилками. (24)Доктор велел им заняться ранеными, а сам подошёл к лежавшему без движения телефонисту. (25)Он смутно надеялся, что тот, может быть, ещё дышит и его можно будет вернуть к жизни. (26)Юрий Андреевич расстегнул на груди у него рубашку и стал слушать его сердце. (27)Оно не работало.
(28)На шее у убитого висела ладанка на шнурке. (29)Юрий Андреевич снял её. (30)В ней оказалась зашитая в тряпицу, истлевшая и стёршаяся по краям сгибов бумажка. (31)0на содержала извлечения из девяностого псалма с теми изменениями и отклонениями, которые вносит народ в молитвы, постепенно удаляющиеся от подлинника. (32)Отрывки церковнославянского текста были переписаны в грамотке по-русски.
(33)В псалме говорится: «Живый в помощи Вышнего». (34)В грамотке это стало заглавием заговора: «Живые помощи». (36)Стих псалма: «Не убоишися... от стрелы летящия во дни» — превратился в слова ободрения: «Не бойся стрелы летящей войны». (36)«С ним есмь в скорби, изму его...» стало в грамотке «Скоро в зиму его».
(37)Текст псалма считался чудодейственным, оберегающим от пуль. (38)От телефониста Юрий Андреевич перешёл на поляну к телу убитого молодого белогвардейца. (39)На красивом лице юноши были написаны черты невинности и всё простившего страдания. (40)«Зачем?» — подумал доктор.
(41) Он расстегнул шинель убитого и широко раскинул её полы.
(42) Сквозь пройму рубашки вывалились вон и свесились на цепочке наружу крестик, медальон и ещё какой-то плоский золотой футлярчик. (43)Футлярчик был полураскрыт. (44)Из него вывалилась сложенная бумажка. (45)Доктор развернул её и глазам своим не поверил. (46)Это был тот же девяностый псалом, но в печатном виде и во всей своей славянской подлинности.