Стоит ли портить жизнь людям, думая, что она их наградила? В приведенном тексте автор поднимает проблему зависти.
Токарева рассказывает, что тридцать лет назад ее дочери поставили диагноз-неврит, через некоторое время на просьбу о помощи героини откликнулась Фаина и они вместе с ней отправились в больницу. “У вашей дочери опухоль мозга. Эта опухоль передавливает нерв, поэтому он не проводит зрение. Надо делать трепанацию черепа и удалять опухоль...Молите бога, чтобы она умерла. Если выживет, останется идиоткой”. Данный пример показывает то, на что готов пойти человек из-за зависти. Это ужаснейший поступок, не зря зависть называют смертным грехом. Второй пример тесно связан с первым так как показывает то, как изменились эти люди спустя десять лет. 
Автор считает, что таких людей жалко, людей потерянных, ведь только потерянный человек способен совершать такие ужасные поступки. Токарева подчеркивает, что человеку, который из-за зависти совершает их, будет горестно по жизни.
С автором невозможно не согласиться потому, что один момент, в котором ты делаешь плохо человеку, которому завидуешь, никак не разукрасит, не сделает лучше твою жизнь. Этот поступок вернется к тебе, как бумеранг и отразится на твоей жизни. Невольно на ум приходит сказка братьев Гримм «Белоснежка», в которой королева завидовала красоте своей падчерицы. Королева приказала леснику убить падчерицу, однако тот отпустил ее. Когда королева узнала, что падчерица жива, она, переодевшись в старуху, принесла ей ядовитое яблоко, Белоснежка съела его и умерла. В итоге Белоснежку спас молодой принц, она полюбила его, когда королева узнала, что Белоснежка ожила, и теперь её ждёт долгая счастливая жизнь, от зависти умерла.
Подводя итог, хочется сказать, что зависть не может привести ни к чему хорошему. Зависть-это смертный грех, поэтому продуктом деятельности человека, который завидует кому-то, может являться ужасный поступок в отношении другого человека.
2)У меня к этому времени вышли фильм и книга. Я ходила в молодых и талантливых. Жизнь улыбалась. Но вдруг ни с того ни с сего моя дочь перестала видеть правым глазом. Ее положили в больницу с диагнозом неврит, воспаление зрительного нерва.
Моей девочке было десять лет, мы никогда до этого не расставались, и эта первая разлука явилась трагедией. Она плакала в больничной палате, а я у себя дома, на улице и в гостях.
Фаина увидела мой минор и вызвалась помочь.
На другой день мы вместе отправились в Морозовскую больницу. Глазное отделение находилось на пятом этаже, без лифта. Фаина шла, вздымая свои сто килограммов, и недовольно бурчала. Смысл ее бурчания был таков: зачем она пошла, зачем ей это надо, вечно она во что-то влезает себе во вред.
Я плелась следом и чувствовала себя виноватой.
Наконец мы поднялись на нужный этаж.
– Стойте и ждите, – приказала Фаина.
Она достала из объемной сумки белый халат, надела его и скрылась за дверью глазного отделения.
Я стояла и ждала. Время остановилось. Появилась Фаина. Подошла близко. Устремила на меня пронзительный взор. Буквально впилась взглядом.
– Соберитесь, – сказала она. – Выслушайте разумно. У вашей дочери опухоль мозга. Эта опухоль передавливает нерв, поэтому он не проводит зрение.Надо делать трепанацию черепа и удалять опухоль.
– И что потом? – спросила я.
– Молите бога, чтобы она умерла. Если выживет, останется идиоткой.
Фаина замолчала. Стояла и изучала мое лицо. Мое лицо ничего не выражало. Меня как будто выключили из розетки.
– Я вам что-то должна? – спросила я.
– Ничего, – великодушно ответила Фаина. – Но поскольку я потратила на вас время, сопроводите меня в ателье. На такси. Я должна забрать норковый берет и норковый шарф.
Мы спустились вниз. Я остановила такси, и Фаина загрузила в него весь свой живой вес.
Я сидела возле шофера и не понимала: зачем Фаина заставила меня ехать с ней в ателье? Сообщить матери о том, что ее ребенок безнадежен, – значит воткнуть нож в ее сердце. А потом потребовать, чтобы я с ножом в сердце повезла ее в ателье… Стоимость такси – рубль. Неужели у генеральши нет рубля, чтобы доехать самой?
Я осталась в машине, сказала шоферу:
– Обратно в больницу.
Я вернулась в глазное отделение, вызвала врача.
– У моей дочки опухоль мозга? – прямо спросила я.
– С чего вы взяли? – удивился врач. – У нее обычный неврит.
– А как вы отличаете неврит от опухоли?
– По цвету. Когда неврит, нерв красный, а когда опухоль, нерв синий.
– А у моей дочки какой цвет?
– Красный. Мы будем колоть ей нужный препарат, воспаление уйдет, зрение восстановится.
Я не ушла до тех пор, пока врач не вынес мне рентгеновский снимок и я не убедилась воочию, что снимок чист, прекрасен и даже красив. Я вернулась домой без ножа в груди. Я потом долго пыталась понять: что это было? Может быть, зависть? Но она живет лучше меня. У нее муж генерал с генеральской зарплатой и норковый берет с норковым шарфом. А у меня обычная вязаная шапка.
Прошло десять лет. Моя дочь выросла, набралась красоты, одинаково видела обоими глазами. Запуталась в женихах.
В один прекрасный день мы с мужем поехали на базар. В овощном ряду я углядела Фаину. С тех давних пор я с ней не общалась, хотя слышала, что недавно ее муж умер в гараже возле машины, а сын выпал из окна. Наркотики.
Фаина увидела меня и кинулась мне на грудь как близкая родственница.
Я стояла, скованная ее объятьями, и мне ничего не оставалось, как положить руки на ее спину. Спина тряслась в рыданиях. Под моими ладонями выступали ее лопатки, как крылья. Фаина не просто похудела, а высохла. Куда делись ее килограммы? Локоны превратились в старушечий пучок на затылке. Что делает с человеком горе…
Мой муж показывал мне глазами: надо идти, чего ты застряла? Но я не могла оттолкнуть Фаину вместе с ее рыданиями. Я стояла и терпела. И не просто терпела – сочувствовала. Гладила ее по спине, по плечам и крыльям.
Таких людей, как Фаина, тоже жалко.