В чём в чём ценность воспоминаний моментов детства? Какими дети помнят своих родителей? Почему они чувствуют свою вину перед родителями? Об этом рассуждает русский советский писатель и публицист Юрий Васильевич Бондарев.
Одна из главных проблем текста - проблема отношения детей к своим родителям.
Ю.В. Бондарев строит повествование на основе личных воспоминаний. С большой теплотой и любовью вспоминает моменты детства и отца, представляющегося образцом мужества, надежности и покоя. Мальчик ощущает отцовское мужество, "которое было проявлено где-то", и это заставляет его "испытывать особую близость к нему, похожую на восторг при мысли о домашнем уюте". И свое возвращение с войны, и солдатскую судьбу, он связывает судьбой отца:"Может быть,... и я прошел по пути, предназначенному отцу, исполнил недоделанное, недоисполненное им?"
Но образ героического отца омрачается чувством вины за неумение защитить его честь перед друзьями. Будучи уже взрослым человеком, сын осознаёт, что отцы тоже "обыкновенные смертные с заурядными заботами". Однажды, когда мальчик был со школьными друзьями, отец предстал для него в другом свете. Он увидел, что отец "оказался невысокого роста, короткий пиджак некрасив, брюки, нелепо поднятые над щиколотками, подчеркивали величину довольно стоптанных старомодных ботинок." "Неужели это мой отец?" - думал он и ему было стыдно и за отца, и за себя перед друзьями. Мальчик видел, что его приятелям смешно, но так и не смог "с защитным криком, оправдывающим отца, броситься в жестокую драку, восстановить святое уважение кулаками". Впоследствии, уже повзрослевшему сыну, будет стыдно за то, что постеснялся своего отца, его нелепой одежды и усталого, равнодушного лица. Автор пишет: "Тогда я не думал, что настанет срок, когда в некий день я тоже окажусь в чьим-то смешным, нелепым отцом и меня тоже постесняется защитить". Описывая всю эту ситуацию, писатель хочет достучаться до сердец читателей и заставить задуматься о настоящих ценностях.
Оба эпизода с разных сторон раскрывают проблему, поднятую автором. Первая часть повествует о тёплых моментах, проведенных с любимым отцом. Вторая часть затрагивает проблему отношений подросших детей к своим родителям.
Таким образом, авторская позиция вполне понятна: нужно принимать и любить родителей любыми. Жаль, что понимание приходит поздно.
Я полностью согласна с мнением автора и тоже считаю, что родителей не выбирают, их нужно любить такими, какие они есть. Любить надо сердцем. Не обращать внимание на чужое мнение и насмешки, если таковые есть. Родители готовы на всё ради нас, им мы обязаны жизнью. Только они любят нас больше всех на свете и гордятся нами, как никто другой. Так, в произведении И.С. Тургенева "Отцы и дети" Евгений Базаров не относится к родителям с должным уважением и немного стесняться. Но как же его любят родители!
Итак, проблема, поднятая Ю.В. Бондаревым, актуальна и важна. Родители - самое ценное, что есть в нашей жизни. Их надо любить и ценить, не обращать внимание на остальное.
Летний среднеазиатский вечер, сухо шелестят велосипедные шины по тропке вдоль арыка, заросшего карагачами, верхушки которых купаются в неправдоподобно покойном после солнечного ада закате. Я сижу на раме, вцепившись в руль, мне позволено хозяйничать сигнальным звоночком с полукруглой никелированной головкой и тугим язычком, отталкивающим палец при нажатии. Велосипед катится, звоночек тренькает, делая меня взрослым, потому что за спиной отец вращает педали, поскрипывает кожаным седлом, а я чувствую движение его коленей — они то и дело задевают мои ноги в сандалиях. И очень чёток в памяти моей ещё один вечер. В маленькой комнате отец сидит спиной к окну, а во дворе сумерки, чуть-чуть колышется тюлевая занавеска. И непривычными кажутся мне защитного цвета тужурка на нём и тёмная полоска пластыря повыше его брови. Я не могу вспомнить, почему отец сидит у окна, но мне представляется, что он вернулся с войны, ранен, разговаривает о чём-то с матерью — и ощущение разлуки, сладкой опасности неизмеримого пространства, лежащего за нашим двором, отцовского мужества, которое было проявлено где-то, заставляет меня испытывать особую близость к нему, похожую на восторг при мысли о домашнем уюте собранной в этой маленькой комнате нашей семьи. О чём говорил он с матерью — не знаю. Знаю, что тогда и в помине не было войны, однако сумерки во дворе, пластырь на виске отца, его военного покроя тужурка, задумчивое лицо матери — всё - так подействовало на моё воображение, что и сейчас я готов поверить: да, в тот вечер отец вернулся раненый с фронта. Впрочем, более всего поражает другое! В час победного возвращения (в сорок пятом году) я, подобно отцу, сидел у окна в той же родительской спальне и, как в детстве, снова пережил всю невероятность встречи, как если бы прошлое повторилось. Может быть, то было предвестием моей солдатской судьбы и я прошёл по пути, предназначенному отцу, исполнил недоделанное, недоисполненное им? В раннюю пору жизни мы тщеславно преувеличиваем возможности собственных отцов, воображая их всесильными рыцарями, в то время как они обыкновенные смертные с заурядными заботами. До сих пор помню день, когда я увидел отца так, как никогда раньше не видел (мне было лет двенадцать), — и это ощущение живёт во мне виной. Была весна, я толкался со школьными друзьями около ворот (играли во что-то на тротуаре) и неожиданно заметил знакомую фигуру неподалёку от дома. Мне бросилось в глаза: он оказался невысокого роста, короткий пиджак некрасив, брюки, нелепо поднятые над щиколотками, подчёркивали величину довольно стоптанных старомодных ботинок. А новый галстук, с булавкой, выглядел словно бы ненужным украшением бедняка. Неужели это мой отец? Лицо его всегда выражало доброту, уверенную мужественность, а не усталое равнодушие, оно раньше никогда не было таким немолодым, таким негероически безрадостным. И это обнажённо обозначалось — и всё вдруг представилось в отце обыденным, унижающим и его, и меня перед школьными моими приятелями, которые молча, нагловато, сдерживая смех, смотрели на эти по-клоунски большие поношенные башмаки, выделенные дудочкообразными брюками. 0ни, мои школьные друзья, готовы были смеяться над ним, над его нелепой походкой. А я, покраснев от стыда и обиды, готов был с защитным криком, оправдывающим отца, броситься в жестокую драку, восстановить святое уважение кулаками. Но что же произошло со мной? Почему я не бросился в драку с приятелями? Боялся потерять их дружбу? Или не рискнул сам показаться смешным? Тогда я не думал, что настанет срок, когда в некий день я тоже окажусь чьим-то смешным, нелепым отцом и меня тоже постесняются защитить...
Читать далее: https://4ege.ru/sochineniya/57346-sochinenie-27-sbornik-ege-2019.html