Может ли человек с высшим образованием быть отъявленным пошляком? Каковы черты типичного обывателя? Делает ли тебя социальное положение выше или ниже других? На эти вопросы нам и предлагает поразмышлять Константин Георгиевич Паустовский.
Нередко так бывает,что приобретая ученую степень,человек вместе с тем приобретает и высокомерие. Профессорская семья,с которой сталкивается герой данного отрывка, как раз относятся к таким людям,что отразилось в их громком обсуждении полученной посылки с письмом. Распаковка отправленного начинается с критики в сторону родственницы:”Леля и на войне осталась такой же сумасбродной.<...>Вся в мать!”.Данные реплики показательны: эти люди встречают с пренебрежением даже посылку от собственной племянницы,а значит они и родственницу не воспринимают как часть своей семьи.
Далее диалог заходит о судьбе посыльного солдата,продолжающего стоять все время разговора на пороге.На просьбу Лели приютить солдата профессор грубо отвечает: “ Дай ему рубль и выпроводи его.Пора Леле знать,что я терпеть не могу посторонних людей.”
Затем жена профессора замечает,что как-то неловко отплачивать лишь рублем,на что Петр Петрович снисходительно отвечает: “Ну,тогда вышли ему два рубля”.Этот отказ от проявления банальной благодарности за проделанный мужчиной труд очень красноречив: становится ясно,что профессорская семья совершенно не считается с окружающими людьми,чем и вызвано такое хамское поведение.
Константин Григорьевич убежден,что никакая ученая степень не даёт права человеку смотреть на других сверху вниз. Образованный человек должен осознавать,что обладание знанием ни в какой мере не превозносит его над другими людьми. Непонимание же этой истины приводит к развитию высокомерия - одной из главных черт обывателя.
Я полностью согласна с писателем.Отношения с людьми должны выстраиваться на взаимном уважении,вне зависимости от происхождения или социального положения человека.Подобную описанной в тексте гордыню мы встречаем в приемной семье Гарри Поттера - главного героя серии серии романов Джоан Роулинг “Гарри Поттер”. Мальчик рос в атмосфере постоянного унижения,глумления и издевательства над собой,а все из-за зависти мачехи к сестре - погибшей родной матери Гарри,которая обладала уникальными способностями и передала оные сыну.Петунья же в границах своей семьи выставляет ее дарование как отклонение,что становится причиной травли приемного мальчика.Непричастность Петуньи к магическому миру становится поводом для кичения,а все волшебное же семьей порицается и всячески принижается.
Подытожим:никакие регалии,никакая ученая степень не даёт человеку права возвышаться над другим человеком. Высокомерие есть удел пошляка и обывателя,и данная истина должна быть очевидной для образованного человека.
Однажды меня послали из Бреста в Москву за медикаментами. Врачи, сёстры и санитары надавали мне множество поручений и писем. В то время все старались переправлять письма с оказией, чтобы избежать военной цензуры. Лёля дала мне свои золотые часики и просила передать их в Москве своему дяде, профессору. Золотые эти наручные часики смущали Лёлю. Они были, конечно, совсем ни к чему в санитарном поезде. Лёля дала мне, кроме того, письмо к дядюшке. В нём она писала обо мне много хорошего и просила профессора приютить меня, если понадобится. Я разыскал в Москве квартиру уважаемого профессора и позвонил. Мне долго не открывали. Потом из-за двери недовольный женский голос расспросил меня, кто я и по какому делу. Дверь открыла пожилая горничная с косоглазым лицом. За ней стояла высокая, величественная, как памятник, старая дама в белоснежной крахмальной кофточке с чёрным галстуком-бабочкой — жена профессора. Седые её волосы были подняты надменным валиком и блестели так же, как и стёкла её пенсне. Она стояла, загораживая дверь в столовую. Там семья профессора пила, позванивая ложечками, утренний кофе. Я передал профессорше коробочку с часами и письмо. Подождите здесь, — сказала она и вышла в столовую, выразительно взглянув на горничную. Та тотчас начала вытирать в передней пыль с полированного столика, давно уже к тому времени вытертого и нестерпимо блестевшего. Кто там звонил? — спросил из столовой скрипучий старческий голос. — Что нужно? Представь, — ответила профессорша, шурша бумагой (очевидно, она вскрывала пакет), — Лёля и на войне осталась такой же сумасбродкой, какой и была. Прислала золотые часы. С каким-то солдатом. Какая всё-таки неосторожность. Вся в мать! Угу! — промычал профессор. Очевидно, рот у него был набит едой. — Ничего не стоило прикарманить. Вообще я Лёлю не понимаю, — снова сказала профессорша. — Вот пишет, просит его приютить. К чему это? Где приютить? На кухне у нас спит Паша. Только этого не хватало, — промычал профессор. — Дай ему рубль и выпроводи его. Пора Лёле знать, что я терпеть не могу посторонних людей. Неловко всё-таки рубль, — сказала с сомнением профессорша. — Как ты думаешь, Пётр Петрович? Ну, тогда вышли ему два рубля. Я распахнул дверь на лестницу, вышел и захлопнул дверь так сильно, что в профессорской квартире что-то упало и разбилось с протяжным звоном. На площадке я остановился. Тотчас дверь приоткрылась через цепочку. 3а горничной, придерживавшей дверь, стояла вся профессорская семья: надменная профессорша, студент с лошадиным лицом и старый профессор с измятой салфеткой, засунутой за манишку. На салфетке были пятна от яичного желтка. Ты чего безобразничаешь? — прокричала в щёлку горничная. — А ещё солдат с фронта! 3ащитник Отечества! Передай своим господам, — сказал я, — что они скоты. Тут в передней началась невнятная толкотня. Студент подскочил к двери и схватился за цепочку, но профессорша его оттащила. Геня, оставь! — крикнула она. — Он тебя убьёт. Они привыкли всех убивать на фронте. Тогда вперёд протолкался старый профессор. Чисто вымытая его бородка тряслась от негодования. Он крикнул в щёлку, приложив руки трубочкой ко рту: Хулиган! Я в полицию тебя отправлю! Эх вы! — сказал я. — Научное светило! Профессорша оттащила почтенного старичка и захлопнула дверь. С тех пор у меня на всю жизнь осталось недоверие к так называемым «жрецам науки», к псевдоучёным, к племени людей, которые безмерно кичатся своей учёностью, а в жизни остаются обывателями и пошляками. Есть много видов пошлости, не замечаемых нами. Даже такой безошибочный «уловитель» пошлости, как Чехов, не мог описать всех её проявлений.