«Встречают по одёжке, провожают по уму» - не зря эти слова принято считать народной мудростью. Действительно, эта закономерность прослеживается и в современном мире: каждый день мы вынуждены взаимодействовать с разными людьми, заводить новые знакомства с определенной целью. И независимо от характера отношений той или иной близости, а также других формальных и неформальных аспектов, мы невольно начинаем оценивать человека, стараемся понять его истинный нрав и сущность. Конечно, первое на чем останавливается наш взгляд и фокусируется внимание – это внешний вид человека. Так, за первые минуты общения мы уже готовы вынести окончательный вердикт, касаемый личности человека, но основанный исключительно на внешних качествах собеседника. Именно этот визуальный образ способен как позитивно, так и негативно влиять на дальнейшее развитие межличностных отношений. А можно ли доверять тем умозаключениям, которые сложились лишь из субъективной оценки чужой внешности? Нужно ли уделять внимание внутренним качествам человека, если первое впечатление, как может показаться, не оставляет ни малейшей надежды на иной исход? Именно над этими вопросами размышляет Ф.М. Достоевский в своем тексте, поднимая проблему оценки личности.
Автор, раскрывая данную проблему, повествует об одном случае из детства главного героя, благодаря которому, уже в сознательной возрасте, молодой человек по-другому начал смотреть на крепостных. Однажды, суровый на вид, с грубыми лицом и узловатыми руками крепостной мужик Марей, который казался ребенку опасным и разбойным человеком, успокоил испуганного мальчика, одарив его нежной и теплой материнской улыбкой. Достоевский пишет: «И только бог, может быть, видел сверху, каким глубоким и просвещённым человеческим чувством было наполнено сердце грубого, зверски невежественного человека и какая тонкая нежность таилась в нём».Также писатель отмечает, что спустя двадцать лет, будучи в Сибири, главный герой избавился от страха и ненависти к каторжникам, потому как он старался разглядеть в бритом и шельмованном мужике, с клеймами на лице, хмельном, орущем свою рьяную сиплую песню, такого же Марея.
Автор утверждает, что нельзя судить о человеке, оценивая лишь его внешние качества , необходимо «заглянуть в его сердце», в котором может скрываться искренняя доброта, сочувствие и любовь.
Мне кажется убедительным мнение автора. Бесспорно, однозначное суждение о характере человека по внешним критериям ошибочно в большинстве случаев и нужно иметь эту в виду, потому как в современном обществе все относительно. На сегодняшний день можно встретить не столь редкие случаи, когда человек, например, который в прошлом, будучи бизнесменом, мог похвастаться как материальной состоятельностью, так и личными социально-значимыми качествами, оказывается на улице из-за нелепой ошибки, которая привела к разорению фирмы, или жесткой конкуренции, зависти других участников экономических отношений. Однако бессознательно мы готовы повесить на таких бездомных людей ярлыки: «пьяница», «вор», «попрошайка», но не стоит полностью исключать вероятность того, что это порядочный человек, которому не очень повезло в жизни. Также можно обратиться к современной моде. Старшее поколение очень чувствительно к данным явлениям: рваные джинсы, максимально открытые футболки, черные вещи и прочие предметы гардероба, способны натолкнуть их на мысль о том, что большая часть нынешней молодежи ведет дворовой образ жизни со всеми сопутствующими этому интересами и занятиями. В свою очередь, я хочу внести некие поправки: для составления общей более правильной оценки на основании внешних признаков, необходимо уделять внимание не столько внешности, под которой понимается совокупность внешних черт, заложенных природой, независящих от действий человека), сколько самому внешнему виду, который человек формирует сам и несет за это определенную ответственность. Только в таком случае внешние факторы могут учитываться.
Таким образом, текст Ф.М. Достоевского убеждает нас в том, что узнать человека посредством общения или других форм тесного взаимодействия куда важнее и правильнее; только благодаря этому способу можно добиться объективной и более точной оценки личности.
(4)Это был Марей – наш крепостной лет пятидесяти, плотный, довольно рослый, с сильною проседью в тёмно-русой бороде. (5)Я немного знал его, но до того почти никогда не случалось мне заговорить с ним. (6)Я в детстве мало общался с крепостными: эти чужие, с грубыми лицами и узловатыми руками мужики казались мне опасными, разбойными людьми. (7)Марей остановил кобылёнку, заслышав мой напуганный голос, и когда я, разбежавшись, уцепился одной рукой за его соху, а другою за его рукав, то он разглядел мой испуг.
− (8)Волк бежит! – прокричал я, задыхаясь.
(9)Он вскинул голову и невольно огляделся кругом, на мгновенье почти мне поверив.
− (10)Что ты, какой волк, померещилось: вишь! (11)Какому тут волку быть! – бормотал он, ободряя меня. (12)Но я весь трясся и ещё крепче уцепился за его зипун и, должно быть, был очень бледен. (13)Он смотрел с беспокойною улыбкою, видимо боясь и тревожась за меня.
− (14)Ишь ведь испужался, ай-ай! – качал он головой. – (15)Полно, родный. (16)Ишь, малец, ай!
(17)Он протянул руку и вдруг погладил меня по щеке.
− (18)Полно же, ну, Христос с тобой, окстись.
(19)Но я не крестился: углы моих губ вздрагивали, и, кажется, это особенно его поразило. (20)И тогда Марей протянул свой толстый, с чёрным ногтем, запачканный в земле палец и тихонько дотронулся до вспрыгивающих моих губ.
− (21)Ишь ведь, − улыбнулся он мне какою-то материнскою и длинною улыбкой, − господи, да что это, ишь ведь, ай, ай!
(22)Я понял наконец, что волка нет и что мне крик про волка померещился.
− (23)Ну, я пойду, − сказал я, вопросительно и робко смотря на него.
− (24)Ну и ступай, а я те вослед посмотрю. (25)Уж я тебя волку не дам! − прибавил он, всё так же матерински мне улыбаясь. – (26)Ну, Христос с тобой, − и он перекрестил меня рукой и сам перекрестился.
(27)Пока я шёл, Марей всё стоял со своей кобылёнкой и смотрел мне вслед, каждый раз кивая головой, когда я оглядывался. (28)И даже когда я был далеко и уже не мог разглядеть его лица, чувствовал, что он всё точно так же ласково улыбается.
(29)Всё это разом мне припомнилось сейчас, двадцать лет спустя, здесь, на каторге в Сибири… (30)Эта нежная материнская улыбка крепостного мужика, его неожиданное сочувствие, покачивания головой. (31)Конечно, всякий бы ободрил ребёнка, но в той уединённой встрече случилось как бы что-то совсем другое. (32)И только бог, может быть, видел сверху, каким глубоким и просвещённым человеческим чувством было наполнено сердце грубого, зверски невежественного человека и какая тонкая нежность таилась в нём.
(33)И вот когда здесь, на каторге, я сошёл с нар и огляделся кругом, я вдруг почувствовал, что могу смотреть на этих несчастных каторжников совсем другим взглядом и что вдруг исчезли всякий страх и всякая ненависть
в сердце моём. (34)Я пошёл, вглядываясь в встречавшиеся лица. (35)Этот обритый и шельмованный мужик, с клеймами на лице, хмельной, орущий свою рьяную сиплую песню, может быть, такой же Марей. (36)Ведь я же не могу заглянуть в его сердце.