Душа человека в полной мере раскрывается в самых сложных и противоречивых ситуациях. Казалось бы, война не предполагает проявлений человечности, сострадания. Однако именно на грани жизни и смерти происходит высокие душевные движения, выходит на первый план то главное, что составляет нравственный стержень личности. Есть ли в противостоянии народов, идей место великодушию, можно ли во враге увидеть человека? Так, Борис Васильев поднимает в тексте проблему гуманизма на войне.
Размышляя над данной проблемой, автор описывает ситуацию нравственного выбора, в которой оказался советский солдат. Плужников, наткнувшийся на двух немцев, одного сразу же убил, а второго повёл на допрос в подземелье, где и выяснилось, что фашист не только охраняет входы и выходы из крепости, но и рабочий, отец троих детей. Советскому солдату предстояло убить врага, и они оба знали, что им предстоит. Б.Л. Васильев подчеркивает: когда герои начали подниматься из подземелья, на спине немца, что «прикрывала троих детей», проступило от страха темное пятно пота. Способность увидеть во враге человека характеризует гуманизм, высокую нравственность русского воина, позволяющие преодолеть ненависть и ожесточение войны.
Продолжая свою мысль, Б.Л.Васильев раскрывает душу солдата, отвечая на вопрос, почему тот пощадил врага. Действенный характер подлинного гуманизма раскрывается в поступке героя, не способного «выстрелить в человека». Автор говорит, что Плужников «не застрелил этого немца всё-таки для себя. Для своей совести, которая хотела остаться чистой». Так, писатель доказывает, что и в жестокое время можно оставаться человечным, жизнь является главной ценностью, мерилом и критерием всего.
Таким образом, автор строит повествование на основе связи дополнения: душевная зоркость, человеческая чуткость подкрепляется способностью на великодушный поступок, осознанием своей жизненной позиции. Это позволяет Васильеву убедить читателя в том, что даже в тяжелые военные времена, когда повсюду льется кровь и гибнут люди, необходимы сострадание и великодушие, а человеку следует руководствоваться собственной совестью.
Я разделяю позицию автора, несмотря ни на что, особенно в трудные времена люди должны сохранить в себе нравственный стержень, предполагающий способность к милосердию, осознание ценности жизни - своей и чужой, даже врага.
Так, в произведении В.Л. Кондратьева “Сашка” молодой русский боец берет в плен немецкого солдата, обещая пленному возвращение на родину. В штабе солдат докладывает о пленнике, но комбат, потерявший близкого человека в этой войне, приказывает расстрелять немца. Совесть не позволяет Сашке убить безоружного человека и, рискуя собой, герой щадит немца, спасая ему жизнь, проявляя милосердие.
В заключение хочу сказать, что, несмотря на все ужасы войны, её бесчеловечность, противоестественность самой жизни, людям необходимо сохранить в себе гуманизм, помнить о совести. Доброе сердце, великодушие позволяют в любой ситуации сохранить человеческое достоинство, преодолеть страх и ненависть, неизбежные в военном противостоянии.
(5)А второго немца спасла случайность, которая могла стоить Плужникову жизни.
(6)Его автомат выпустил короткую очередь, первый немец рухнул на кирпичи, а патрон перекосило при подаче. (7)Пока Плужников судорожно дёргал затвор, второй немец мог бы давно прикончить его или убежать, но вместо этого он упал на колени. (8)И покорно ждал, пока Плужников вышибет застрявший патрон.
— (9)Комм, — сказал Плужников, указав автоматом, куда следовало идти.
(Ю)Они перебежали через двор, пробрались в подземелья, и немец первым влез
в тускло освещённый каземат. (11)И здесь вдруг остановился, увидев девушку у длинного дощатого стола.
(12)Немец заговорил громким плачущим голосом, захлёбываясь и глотая слова. (13)Протягивая вперёд дрожавшие руки, показывая ладони то Мирре, то Плужникову.
— (14)Ничего не понимаю, — растерянно сказал Плужников. — (15)Тарахтит.
— (16)Рабочий он, — сообразила Мирра, — видишь, руки показывает?
— (17)Дела, — озадаченно протянул Плужников. — (18)Может, он наших пленных охраняет?
(19)Мирра перевела вопрос. (20)Немец слушал, часто кивая, и разразился длинной тирадой, как только она замолчала.
— (21)Пленных охраняют другие, — не очень уверенно переводила девушка. — (22)Им приказано охранять входы и выходы из крепости. (23)Они — караульная команда. (24)Он — настоящий немец, а крепость штурмовали австрияки из сорок пятой дивизии, земляки самого фюрера. (25)А он — рабочий, мобилизован в апреле...
(26)Немец опять что-то затараторил, замахал руками. (27)Потом вдруг торжественно погрозил пальцем Мирре и неторопливо, важно достал из кармана чёрный пакет, склеенный из автомобильной резины. (28)Вытащил из пакета четыре фотографии и положил на стол.
— (29)Дети, — вздохнула Мирра. — (ЗО)Детишек своих кажет.
(31) Плужников поднялся, взял автомат:
— Комм!
(32) Немец, пошатываясь, постоял у стола и медленно пошёл к лазу.
(33) Они оба знали, что им предстоит. (34)Немец брёл, тяжело волоча ноги, трясущимися руками всё обирая и обирая полы мятого мундира. (35)Спина его вдруг начала потеть, по мундиру поползло тёмное пятно.
(36)А Плужникову предстояло убить его. (37)Вывести наверх и в упор шарахнуть из автомата в эту вдруг вспотевшую сутулую спину. (38)Спину, которая прикрывала троих детей. (39)Конечно же, этот немец не хотел воевать, конечно же, не своей охотой забрёл он в эти страшные развалины, пропахшие дымом, копотью и человеческой гнилью. (40)Конечно, нет. (41)Плужников всё это понимал и, понимая, беспощадно гнал вперёд.
— (42)Шнель! (43)Шнель!
(44)Немец сделал шаг, ноги его подломились, и он упал на колени. (45)Плужников ткнул его дулом автомата, немец мягко перевалился на бок и, скорчившись, замер...
(46)Мирра стояла в подземелье, смотрела на уже невидимую в темноте дыру и с ужасом ждала выстрела. (47)А выстрелов всё не было и не было...
(48)В дыре зашуршало, и сверху спрыгнул Плужников и сразу почувствовал, что она стоит рядом.
— (49)3наешь, оказывается, я не могу выстрелить в человека.
(бО)Прохладные руки нащупали его голову, притянули к себе. (51)Щекой
он ощутил её щеку: она была мокрой от слёз.
— (52)Я боялась. (53)Боялась, что ты застрелишь этого старика. — (54)Она вдруг крепко обняла его, несколько раз торопливо поцеловала. — (55)Спасибо тебе, спасибо, спасибо. (56)Ты ведь для меня это сделал?
(57)Он хотел сказать, что действительно сделал это для неё, но не сказал, потому что он не застрелил этого немца всё-таки для себя. (58)Для своей совести, которая хотела остаться чистой. (59)Несмотря ни на что.