Что есть истинное милосердие? На чём оно основывается? Как научиться отличать подлинное сострадание ото лжи и лицемерия? Такие вопросы возникают после прочтения текста В. П. Астафьева, в котором он говорит о проблеме двоедушного милосердия.
Данная проблема раскрывается автором на примере взаимоотношений между главным героем повести и ухаживающими за ним работниками санбата. Так, в словах врача и сестёр остро чувствуется укор, обвинение в том, что больной никак не идёт на поправку. Ни главный врач, ни персонал не пытаются скрыть свою неприязнь к раненому. Санитарки хихикают, а голос старшей сестры – «святоликой женщины с милосердными глазами», звучит напористо и недовольно. Такое отношение заставляет больного ощутить беспомощность, будто он распят на больничной койке. Солдат начинает корить самого себя, чувствуя ненужность, никчемность и незначительность. Внутри него уже зарождается ярость, желание защитить свое человеческое достоинство и отстоять право на уважительное отношение к простому солдату. Ответ героя на все обвинения привел медиков в растерянность. Не привыкшие к возражениям со стороны пациентов, они решили усмирить ранбольного с помощью грубых методов. Становится ясно, что в платах стоит атмосфера лживой заботы и беспокойства. Однако страшнее всего было то, что главный врач совершенно спокойно оправдывал поведение своих подчиненных войной.
Позиция автора по данной проблеме заключается в том, что двоедушие и лицемерие, с которыми постоянно сталкивается человек, могут ранить душу гораздо больнее, чем пули, потому что они калечат не тело, а душу.
Я полностью согласна с точкой зрения Астафьева, так как считаю, что в своей жизни каждому приходится встречаться с неискренностью и лживостью, раскрывая при этом в людях далеко не лучшие черты их характера. Одним из таких качеств является двоедушное милосердие – маска, за которой человек скрывает свою истинную натуру.
Тема фальши и неискренности часто упоминается в произведениях русской классической литературы. Так, например, в романе «Капитанская дочка» А. С. Пушкин повествует о непростой «дружбе» между Петром Гринёвым и Алексеем Швабриным. Из-за того, что среди всего нового окружения Петра, лишь Швабрин мог понять его и поддержать беседу, молодые люди стали часто общаться, но вскоре Алексей проявил свой настоящий характер, оказавшийся неприятным не только для главного героя, но и для остальных обитателей крепости. Швабрин повел себя грубо и неделикатно по отношению к чувствам Гринёва, который, доверился Швабрину. Ведь именно Алексей первый догадался о чувствах героя к дочери капитана крепости. Позже, Швабрин проявляет двоедушие и по отношению к Маше Мироновой, которая, распознав в нём его истинную сущность, отвергла его. Иными словами, в мирное время Швабрин вел себя сдержано, в меру проявляя те черты характера, которые выдавали в нем подлеца и лжеца. Однако в момент опасности он в миг перешёл на сторону врага, предав своих товарищей. Так, двоедушное отношение одного человека повлияло на судьбы многих других, причинив им боль или и вовсе вызвав их гибель.
Еще одним примером двуличности является пример взаимоотношений героев романа Льва Толстого «Война и мир». Так, салон Анны Шерор и состоящее в нем общество наглядно иллюстрируют влияние фальшивости на душу человека. Атмосфера, царившая в месте, куда Пьер Безухов попадает впервые, отражает сущность людей, находившихся там. Все они общаются друг с другом, придерживаясь определенных правил и норм вежливости. Для Пьера это было непривычно, он всегда открыто заявлял о том, что думает на самом деле, не боясь выражать свое мнение в отличие от остальных присутствующих. Нельзя не заметить, что пребыванию Безухова в таком окружении повлияло на него, развратило душу, заставило вести себя праздно, необдуманно, легкомысленно. Пьер почувствовал запретную «сладость» беззаботной жизни, полной веселья и кутежа. Спустя продолжительное время герой, наконец, осознает, что ошибался в выборе круга общения и понимает необходимость отстраниться от него. Безухов убеждается в том, что есть люди лживые и двуликие. Но герой находит в себе силы перебороть это, являя скрытую твердость характера. Освободившись от всего лицемерия, герой окончательно переосмысливает свою жизнь. Таким образом, двоедушие одних, раскрыло благородные качества в другом.
Подводя итоги, хочется сказать, что любое слово и действие человека всегда найдет отражение в тех, на кого оно направлено. Так и двоедушие может причинить боль, раны от которой нельзя сравнить с телесными увечьями. Ведь каждый ответственен не только за себя, но и перед другими людьми за свои мысли и поступки, способные как возвысить, так и уничтожить человека.
– Подзадержались вы у нас, подзадержались…
(2)Борис уловил в голосе врача неприязнь и плохо спрятанное подозрение и услышал угодливое хихиканье санитарки.
(3)– У нас тут не курорт, у нас санбат! (4)У нас каждое место на счету… — напористо заговорила старшая сестра, святоликая женщина с милосердными глазами, так опрометчиво определившая лейтенанту две недели на излечение, а он вот не оправдал её надежд, лежит и лежит себе.
(5)Распятый на казённой койке ранбольной Костяев Борис беспомощно и жалко улыбался. (6)Да-а, выходит, он занимает чьё-то место, понапрасну жрёт чей-то хлеб, дышит чьим-то воздухом, запросто живёт и живёт, тогда как настоящие нужные люди сражаются, умирают за него и за Родину.
(7)Сдерживая занявшуюся ярость, Борис негромко сказал:
– Так выбросьте меня… на помойку.
(8)Сестру, избалованную лестью, властью и мужицким вниманием, передёрнуло.
(9)– Я не хочу вашего двоедушного милосердия! — глядя прямо в надменный лик сестры, отчётливо произнёс Борис и, вовсе уж задушенный яростью, добавил: — Уходите! (10)Иначе я сорву с себя ваши бинты…
(11)– Попробуй! — начала старшая сестра.
(12)– Уходите!..
(13)Врач, умоляюще глядя на старшую сестру, теснил следовавшую за ним челядь.
(14)– Успокойтесь, успокойтесь!..
(15)– Привязать этого героя к койке! (16)Сделать укол! — громко, чтобы слышно было раненым в других палатах, объявила старшая сестра.
(17)«Господи! (18)Это — женщина?!» — чувствуя, как опадает гнев, опустошённо спрашивал себя Борис.
(19)– Вот достукался!.. — проворчал кто-то из раненых. (20)– Через тебя и нам достанется.
(21)С Бориса сдёрнули одеяло. (22)Дежурная сестра наполненным шприцем целилась в него, сжимая в пальцах левой руки смоченную ватку. (23)Лейтенант покорно подставил себя под укол.
(24)– Не надо привязывать. (25)Пожалуйста…
(26)Украдкой прикрыв его одеялом, дежурная громко сказала в приёмной палатке, что всё она исполнила, как велено было. (27)Так-то, мол, оно надёжней. (28)Распустились, понимаешь, эти раненые, спасу нет.
(29)Уже отмякший от укола, слипающимся сознанием Борис отметил: «Да-а, и это тоже женщина!..»
(30)Проснулся он вялый, обессиленный. (31)На улице крапал дождь, цыпушкой поклёвывая палатку. (32)Дальний шум леса слышался, шуршание ползущего по оврагам снега, голос куличишки.
(33)Поздней ночью в палатку завернул врач.
(34)– Не спите? — (35)Убрав полу серой шинели, врач присел на кровать лейтенанта, протёр очки и объявил сухо: – Я назначил вас на эвакуацию. (36)У вас началось обострение. — (37)После долгой паузы он покривил губы в беловатых шрамах. (38)– Ду ши и остеомиелиты в полевых условиях не лечат. — (39)И грустно добавил: – А милосердие, надо вам заметить, всегда двоедушно! (40)На войне особенно!..
(41)Врачу хотелось поговорить, но Борис отчуждённо молчал, дожидаясь, когда он уйдёт. (42)Дождь сгущался, стучал по палатке монотонно, однозвучно, усыпляюще.
(43)– Развезёт дорогу совсем, — вслух подумал врач и встал, горбясь в низкой палатке. (44)– Вот что я вам посоветую: не отдаляться от людей, принимайте мир таким, каков он есть, иначе вас раздавит одиночество. (45)Оно пострашнее войны.
(46)На улице врач постоял. (47)Донесло щелчок фонарика, вздох, и мягкие расползающиеся шаги поглотила ночь.
(48)Совсем хорошо сделалось в палатке, покойно. (49)Дождь и дыхание спящих раненых уплотняли этот покой. (50)Борис смежил глаза, притих в себе.
(51)Жажда жизни рождает неслыханную стойкость — человек может перебороть неволю, голод, увечье, смерть, поднять тяжесть выше сил своих. (52)Но если её нет, тогда всё, тогда, значит, остался от человека мешок с костями. (53)Потому-то и на передовой бывало: даже очень сильные люди вроде бы ни с того ни с сего начинали зарываться в молчание, точно ящерицы в песок, делаться одинокими среди людей. (54)И однажды с обезоруживающей уверенностью объявляли: «А меня скоро убьют». (55)Иные даже и срок определяли — «сегодня или завтра».
(56)И никогда, почти никогда не ошибались.