Каждому из нас знакомо состояние, когда силы на исходе и кажется, что дальше бороться невозможно. В такие минуты человек оказывается перед выбором: отступить или, превозмогая себя, идти до конца. Что же помогает не сломаться и остаться верным тому, что дороже жизни? Над этим вопросом заставляет задуматься текст Бориса Львовича Васильева.
В предложенном для анализа тексте Б. Л. Васильев поднимает проблему сохранения верности воинскому долгу и чести родины перед лицом смерти. Автор рассказывает о последних часах старшины Семишного и лейтенанта Плужникова, защитников Брестской крепости.
Позиция автора заключается в том, что человек должен до конца выполнять свой долг, не отдавать врагу святыню, а сила духа поддерживается сознанием причастности к родине, к её прошлому и будущему. По мнению писателя, боевое знамя — это не просто ткань, а честь родины, которую нельзя запятнать.
Чтобы обосновать позицию автора, обратимся к примерам из прочитанного текста. Б. Л. Васильев повествует о старшине Семишном, который, умирая, передаёт знамя полка лейтенанту. Он говорит: «Знамя полка на мне, лейтенант. Его именем приказывал тебе. Его именем сам жил, смерть гнал до последнего. Теперь твой черед. Умри, но немцам не отдавай. Не твоя это честь и не моя — родины нашей это честь. Не запятнай, лейтенант.» Этот пример свидетельствует о том, что для старшины знамя является святыней, олицетворением родины, и он передаёт его как эстафету долга, требуя от Плужникова такой же верности.
Кроме того, автор акцентирует внимание на том, как меняется сам Плужников, приняв знамя. Он снимает его со старшины, раздевается до пояса и обматывает вокруг себя: «Холодный шелк вскоре согрелся, и он всё время чувствовал его особую, волнующую теплоту.» И далее: «Он лежал и спокойно думал, что ничего уже не боится — ни немцев, ни смерти, ни холода. Он уже не ощущал своего «я», он ощущал нечто большее: свою личность. Свою личность, ставшую звеном между прошлым и будущим его родины, частица которой грела его грудь благородным шелком знамени.» Этот пример показывает, что знамя становится источником силы, помогает герою преодолеть страх и ощутить себя частью великой цепи поколений.
Смысловая связь между приведёнными примерами — причинно-следственная. Передача знамени старшиной и осознание его как святыни становится причиной внутреннего преображения Плужникова, обретения им силы духа. Именно потому, что Семишный вложил в знамя смысл чести родины и передал его как эстафету, Плужников обретает способность не бояться смерти и чувствует себя звеном между прошлым и будущим.
Я согласен с позицией автора. Действительно, верность долгу и память о святыне придают человеку силы, позволяют выстоять в самых тяжёлых обстоятельствах. В качестве примера из зарубежной классики приведу повесть Эрнеста Хемингуэя «Старик и море». Старик Сантьяго, несмотря на возраст, голод и боль, не отступает в борьбе с огромной рыбой, а затем с акулами, сохраняя достоинство. Он говорит: «Человека можно уничтожить, но его нельзя победить». Этот пример подтверждает мысль о том, что несгибаемость духа и верность своему делу помогают выстоять даже тогда, когда обстоятельства сильнее.
Таким образом, размышления Б. Л. Васильева убеждают нас в том, что верность долгу и святыне — это то, что делает человека сильным и связывает его с родиной. Важно не запятнать честь и не отдать врагу то, что дорого, даже ценой жизни.
— Я кричал? (45)— Кричал. (46)— Мы честно выполняли долг свой, себя не щадя. (47)И до конца так, до конца. (48)Не позволяй убивать себя раньше, чем умрешь. (49)Только так. (50)Только так, солдат. (51)Смертию смерть поправ. (52)Только так. (53)— Сил нету, Семишный, — тихо сказал Плужников. (54)— Сил больше нету. (55)— Сил нету? (56)Сейчас будут. (57)Сейчас дам тебе силы. (58)Расстегни меня. (59)Грудь расстегни. (60)Ватник, гимнастерку — все. (61)Расстегнул? (62)Сунь руку. (63)Ну? (64)Чуешь силу? (65)Чуешь? (66)Плужников расстегнул ватник и гимнастерку, неуверенно, ничего не понимая, сунул руку за пазуху старшины. (67)И ощутил грубыми обмороженными пальцами холодный, скользкий, тяжелый на ощупь шелк знамени. (68)С первого дня на себе ношу. (69)— Голос старшины дрогнул, но он сдержал душившие его рыдания. (70)— Знамя полка на мне, лейтенант. (71)Его именем приказывал тебе. (72)Его именем сам жил, смерть гнал до последнего. (73)Теперь твой черед. (74)Умри, но немцам не отдавай. (75)Не твоя это честь и не моя — родины нашей это честь. (76)Не запятнай, лейтенант. (77)— Не запятнаю. (78)— Повторяй: клянусь… (79)— Клянусь, — сказал Плужников. (80)— …никогда, ни живым, ни мертвым… (81)— Ни живым, ни мертвым… (82)— …не отдавать врагу боевого знамени… (83)— Боевого знамени… (84)Когда помру, на себя наденешь, — сказал Семишный. (85)— А раньше не трожь. (86)С ним жил, с ним и помереть хочу. (87)Они помолчали, и молчание это было торжественным и печальным. (88)Через час старшина Семишный умер. (89)Умер, не сказав больше ни единого слова, и Плужников еще долго сидел рядом, думая, что он жив, а он уже был мертвым. (90)Он снял со старшины знамя, разделся до пояса и обмотал знамя вокруг себя. (91)Холодный шелк вскоре согрелся, и он всё время чувствовал его особую, волнующую теплоту. (92)Всё время — и когда хоронил Семишного, и потом, когда лежал на егопостели, укрывшись всеми бушлатами. (93)Он лежал и спокойно думал, что ничего уже не боится — ни немцев, ни смерти, ни холода. (94)Он уже не ощущал своего «я», он ощущал нечто большее: свою личность. (95)Свою личность, ставшую звеном между прошлым и будущим его родины, частица которой грела его грудь благородным шелком знамени. (96)Важным было одно: важным было, чтобы звено, связывающее прошлое и будущее в единую цепь времени, было прочным. (97)И твёрдо знал, что звено это — прочно и вечно. (98)А поверху мела метель. (99)Белым ковром укрывала землянки и тропы, заносила притихшие деревни и пепелища, металась по пустым улицам обезлюдевших городов. (100)Но уже горели партизанские костры, и на их свет, укрываясь метелью, пробирались те, кто не считал себя побежденным, как не считал себя побежденным он. (101)И немцы жались к домам и дорогам, страшась темноты, метели и этого непонятного народа. (102)Ещё не было Хатыни и ещё не погиб в Белоруссии каждый четвертый. (103)Но этот каждый четвертый уже стрелял. (104)Стрелял, и эта земля становилась для фашистской армии адом. (105)И преддверием этого ада была Брестская крепость.
(По Б. Л. Васильеву)