Какова роль великих творцов в духовной жизни обычных людей и в чём заключается истинное величие гения? Этой проблеме посвящен текст Евгения Михайловича Богата.
Писатель считает, что великие творцы оказывают огромное влияние на духовную жизнь людей. Они помогают обрести внутреннюю силу и понять, что обычный человек тоже способен быть талантливым. Истинное величие гения заключается в способности помочь людям стать более духовно развитыми. Проследим, как эта мысль раскрывается в тексте.
Чтобы подтвердить свою позицию, автор пишет о произведении Л. Н. Толстого «Война и мир». Николай Ростов, не обладая сильными творческими способностями, услышав пение своей сестры и подпевая ей, смог вытянуть высокую ноту: «Боже мой! Как хорошо! Неужели это я взял? Как счастливо!» Он был поражен и рад, что на секунду стал талантливее Наташи. Следовательно, великие творцы, создающие произведения литературы и музыки, способны показать человеку, на что он действительно способен, раскрыть его потенциал.
Далее автор пишет о том, что у каждого человека в жизни должен быть момент, когда он почувствует себя талантливее другого выдающегося человека: «… даже одна-единственная подобная минута… делает нас лучше, чище, духовнее». Становится понятно, что истинное величие гения способно обогатить внутренний мир человека, приблизить его к творчеству.
Примеры дополняют друг друга. Сначала автор пишет, что творцы помогают обычным людям осознать, насколько они талантливы, затем писатель указывает, что истинное величие гения способно пробудить в человеке его духовные силы.
Я согласна с мнением писателя и считаю, что великие творцы способны духовно обогатить человека и помогают задуматься о жизни. Так, читая произведение М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита», люди анализируют поступки героев и делают свои собственные выводы. Например, сцена, где Никанор Иванович из-за взяточничества попадает под арест, а затем и в сумасшедший дом, показывает, что ложь и жадность наказуемы. Это помогает человеку глубже понять окружающий мир и себя. Таким образом, истинные гении способны развить духовный мир человека.
(1)Возвращаясь к великим книгам, мы часто по-новому воспринимаем то, что уже читали, потому что в нас самих всё время меняется, углубляется, усложняется понимание человека. (2)Хороший читатель — соавтор писателя. (3)Его духовная жизнь, соприкасаясь с миром Пушкина, Стендаля или Толстого, окрыляется, и он видит то, чего не видел раньше. (4)А ведь ради этого и работает писатель. (5)Чтобы научить видеть. (6)Я написал сейчас «духовная жизнь». (7)А доступна ли она любому человеку? (8)А если доступна, то почему редки люди, создающие нечто великое в искусстве или науке? (9)Разве духовная жизнь не должна непременно рождать великие ценности? (10)А если должна, то она, видимо, удел избранных… (11)Подумаем о великом и обыкновенном, подумаем с «Войной и миром» в руках, стараясь быть соавторами Толстого. (12)Вот Николай Ростов после несчастливой игры в карты с Дороховым, выигравшим у него целое состояние — сорок три тысячи, возвращается в отчаянии домой. (13)А дома поет Наташа. (14)Николай Ростов не отличается ни явственной духовностью Андрея Болконского, ни живой изменчивостью души Наташи, ни оригинальностью ума и сердца Пьера Безухова. (15)Это самый «обыкновенный» человек — обыкновеннее, пожалуй, любого из нас. (16)И вот пение Наташи захватывает его настолько, что в мире существует лишь её голос. (17)Вот оно, настоящее, думает Николай, забыв Дорохова, карты, деньги… (18)И тут ожидает нас у Толстого нечто изумительное, абсолютно чудесное. (19)Весь мир сосредоточился для Николая в ожидании новой ноты, новой фразы. (20)«Как она этот si возьмет… (21)Слава богу». (22)И Николай, «не замечая того, что поет, чтобы усилить этот si, взял втору в терцию высокой ноты». (23)«Боже мой! как хорошо! неужели это я взял? как счастливо!» — подумал он. (24)«Неужели это я?!». (25)«Обыкновенный» Николай Ростов вдруг совершает нечто удивительное, становится талантливее ярко-талантливой Наташи. (26)«Неужели это я?!». (27)Да, это он. (28)Думаю, у любого из нас должна быть в жизни минута, когда мы становимся талантливей человека, создавшего то, чем мы восхищаемся. (29)Талантливее Рембрандта, Моцарта, Лермонтова. (30)И это ничуть не умаляет великих, напротив, ведь именно они и помогли нам достигнуть фантастической высоты. (31)И ничего, что это лишь минута, не больше. (32)И ничего, что она может уже никогда не повториться, и ничего, что после неё мы не создадим великого романа или великой симфонии; даже одна-единственная, подобная минута («неужели это я?!») делает нас лучше, чище, духовнее. (33)Формы духовной жизни, как и формы творчества, бесконечно разнообразны. (34)Духовная жизнь — это общение с людьми, искусством, с осенним лесом и с самими собой. (35)Мы духовны, когда беседуем о чём-то дорогом с товарищем, доверяя его уму и сердцу, и когда после сомнений и колебаний жертвуем чем-то дорогим ради общего дела. (36)Мы духовны, когда улыбаемся человеку, чувствуя, что он одинок, и когда наслаждаемся тишиной вечерних полей. (37)Мы высоко духовны, когда чувствуем бесценность жизни и хотим оставить в мире скромный отпечаток собственной личности. (38)Мы духовны, когда наше сердце бьется быстрее перед статуей Микеланджело или картиной Ватто, когда повторяем про себя строки Пушкина и Блока, и когда ощущаем в себе самих что-то родственное этим статуям, этим картинам, этим строкам. (39)И мы духовны, когда, перечитывая любимый том, понимаем его по-новому.
(По Е. М. Богату)