Чувствуешь что-то особенное, когда за дверью морем гудит аудитория — так начинается текст Антона Павловича Чехова, в котором поднимается проблема внутреннего состояния преподавателя перед студенческой аудиторией, его страха, трепета и одновременно глубокой веры в своё дело. Позиция автора-рассказчика заключается в признании сложной и противоречивой природы преподавательского призвания: мучительный страх перед лекцией сменяется увлечённостью и стойкой верой, которую невозможно победить, несмотря на сомнения. Чтобы обосновать эту позицию, обратимся к примерам из прочитанного текста.
Чехов подробно описывает состояние героя перед началом лекции: «Я нервно застегиваю сюртук, задаю Николаю последние бессмысленные вопросы, сержусь… Похоже на то, как будто я арестант, которого сейчас поведут в тюрьму». Автор также замечает: «Ни одно начальство, ни один суд не наводит на меня такой жути, как студенческая аудитория. Это я говорю не в переносном, а в самом прямом смысле». Этот пример-иллюстрация показывает, что даже после тридцати лет работы профессор испытывает почти физический ужас перед выходом к студентам, сравнивая себя с арестантом. Пояснение: такое состояние подчёркивает невероятное напряжение и ответственность, которые лектор чувствует перед молодой аудиторией, — страх не связан с недостатком опыта, а является неотъемлемой частью его профессии.
Однако далее автор показывает совершенно иное состояние: «Два, три, четыре часа я говорю, и мне кажется, что я могу говорить без конца, что я готов говорить ещё месяц, но что говорить, собственно, не о чем. Потом лекция кончена. Я свой человек дома, но я ещё полон своей лекцией, и дома я или хожу из угла в угол, или курю папиросу за папиросой, или выпиваю рюмку водки». А затем добавляет: «Иной раз кажется, что я мог бы на этом поприще сделать много, но иногда совершенно опускаются руки и я теряю веру в своё дело. Вера эта, быть может, наивна и несправедлива в своём основании, но я не виноват, что верю так, а не иначе; победить же в себе этой веры я не могу». Этот пример-иллюстрация раскрывает противоположное чувство: воодушевление, ощущение безграничных возможностей, а также стойкую, почти иррациональную веру в свое дело, которая сохраняется даже в моменты отчаяния.
Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом случае мы видим страх, сравнимый с чувством арестанта перед казнью, а во втором — вдохновение, граничащее с эйфорией, и несокрушимую веру. Именно через это противопоставление Чехов показывает двойственную природу преподавательского призвания: оно требует мучительного преодоления себя каждое утро, но вознаграждается чувством глубокой внутренней правоты и полноты бытия. Без первого не было бы и второго, а без второго первый страх оказался бы невыносимым.
Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, любой ответственный публичный труд, особенно связанный с обучением и передачей знаний, неизбежно сопровождается сильным волнением и даже страхом. Однако именно преодоление этого страха придаёт деятельности особую ценность и позволяет человеку ощутить подлинное удовлетворение. Например, в повести Валентина Распутина «Уроки французского» учительница Лидия Михайловна, рискуя своей репутацией и работой, решается на нестандартные методы, чтобы помочь голодающему ученику. Она, несомненно, боялась разоблачения и наказания, но её вера в своё призвание — помогать детям, быть для них опорой — оказалась сильнее страха. Так же и чеховский профессор, несмотря на «жуть» перед каждой лекцией, продолжает выходить к студентам, потому что не может победить в себе веру в важность своего дела.
Итак, текст Чехова заставляет задуматься о том, что истинное призвание всегда сопряжено с внутренней борьбой, с преодолением страха и сомнений. Но именно эта борьба и делает труд преподавателя таким человечным и значимым, наполняя его жизнь смыслом, который невозможно отменить никакими обстоятельствами.
(По А. П. Чехову)