В центре внимания автора текста, Леонида Андреева, находится проблема безответственного отношения человека к прирученному животному, трагедия преданного доверия. Писатель с горечью показывает, как легкомысленная жестокость людей, даже неосознанная, может разбить душу существа, которое только-только поверило в доброту. Позиция автора ясна: человек несет ответственность за тех, кого приручил, и предательство доверия живого существа является нравственным преступлением, калечащим его душу.
Чтобы обосновать свою точку зрения, писатель обращается к истории бездомной собаки, которую дачники назвали Кусакой. Сначала автор показывает, как животное, привыкшее к жестокости, постепенно оттаивает под влиянием ласки. Собака, которая «второй раз в своей жизни перевернулась на спину и закрыла глаза, не зная, ударят её или приласкают», начинает доверять людям. Этот пример свидетельствует о том, что даже самое запуганное и озлобленное существо способно на ответную любовь и преданность, если к нему проявить искреннюю доброту. Кусака «всею своею собачьей душою расцвела», она научилась радоваться, играть, и её счастье, казалось, было безграничным.
Однако с наступлением осени, когда дачи стали пустеть, к людям приходит осознание, что их забота была лишь временной забавой. Мать Лёли, героиня рассказа, хладнокровно заявляет: «А Кусаку придётся оставить. Бог с ней!». На жалобные «Жа-а-лко» дочери она отвечает сухими доводами о неудобстве содержания собаки в городской квартире и тут же предлагает приобрести породистого щенка. Приведенный пример-иллюстрация говорит о том, что для этих людей собака была лишь игрушкой, развлечением на летний сезон. Они не воспринимали её как живое существо с душой, способное на глубокую привязанность.
Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом случае мы видим, как отзывчивость и доброта людей пробуждают в Кусаке доверие и счастье, полностью преображая её. Во втором случае та же самая семья проявляет поразительное равнодушие и жестокость, решая бросить собаку на произвол судьбы. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, что любовь и ласка, за которыми не следует ответственности, оборачиваются предательством, которое может оказаться страшнее прямой жестокости, ведь оно убивает только что зародившуюся веру в людей.
Я полностью согласен с позицией автора. Действительно, приручая дикое или бездомное животное, человек принимает на себя огромную ответственность за его жизнь и психологическое состояние. Примеров такого бездумного отношения к «братьям нашим меньшим» множество. В рассказе Михаила Шолохова «Судьба человека» есть эпизод, где главный герой Андрей Соколов, приютив беспризорного мальчика Ванюшку, берёт на себя ответственность за его судьбу, становясь ему отцом. Он понимает, что обмануть доверие ребёнка, однажды уже потерявшего родителей, — значит нанести ему неизлечимую душевную рану. Этот пример из литературы, как и история Андреева, показывает: истинная человечность проявляется не в мимолётных порывах доброты, а в постоянной готовности заботиться о тех, кто слабее и кто нам доверился.
Итак, история Кусаки — это горькое предупреждение всем нам. Она напоминает о том, что любое живое существо нуждается не только в хлебе, но и в настоящей, а не показной ласке, а главное — в верности, которая не кончается с наступлением осени. Предавая доверие того, кто нас полюбил, мы уничтожаем в нём способность любить, превращая счастье в новое, ещё более мучительное страдание.
— (3)А где же наша Кусака?
(4)И это новое имя «Кусака» так и осталось за ней, бездомной собакой. (5)При каждом движении руки, которая бросала хлеб, она привыкла к Кусаке, называли её «своей» собакой и шутили по поводу её дикости и беспричинного страха. (6)Сложно это была не хлеб, а ласка. (7)Скоро же привыкли к Кусаке, называли её «своей» собакой и шутили по поводу её дикости и беспричинного страха. (8)С каждым днём Кусака на один шаг уменьшала пространство, отделявшее её от людей. (9)Она присмотрелась к их лицам и усвоила их привычки, за полчаса до обеда уже стояла в кустах и ласково помаргивала. (10)И та же Лёля, весёлая гимназистка, окончательно ввела её в счастливый круг отдыхающих и веселящихся людей.
— (11)Я тебя люблю, Кусачка, я тебя, конечно, очень люблю. (12)У тебя такой хорошенький носик и такие выразительные глазки. (13)Ты не веришь мне, злюка?
(14)И Кусачка второй раз в своей жизни перевернулась на спину и закрыла глаза, не зная, ударят её или приласкают. (15)Но её приласкали. (16)Маленькая, тёплая рука прикоснулась нерешительно к шершавой голове и, словно это было знаком неотразимой власти, свободно и смело забегала по всему шерстистому телу, теребя, лаская и щекоча.
— (17)Мама, дети! (18)Глядите: я ласкаю Кусаку! — закричала Лёля.
(19)Когда прибежали дети, шумные, звонкоголосые, быстрые и светлые, как капельки разбежавшейся ртути, Кусака замерла от страха и беспомощного ожидания. (20)Она знала, что, если теперь кто-нибудь ударит её, она уже не в силах будет вонзиться в тело обидчика своими острыми зубами. (21)У неё отняли её непримиримую злобу. (22)Когда все наперерыв стали ласкать её, она долго ещё вздрагивала при каждом прикосновении ласкающей руки, и ей больно было от непривычной ласки, словно от удара.
(23)Всею своею собачьей душою расцвела Кусака. (24)У неё было имя, на которое она стремглав неслась из зелёной глубины сада, так как теперь принадлежала людям и желала им служить. (25)Разве недостаточно этого для счастья собаки?
(26)Она не умела ласкаться. (27)Другие собаки умеют становиться на задние лапки, тереться у ног и даже улыбаться, и тем выражают свои чувства, но она не умела.
(28)Единственное, что могла Кусака, — это упасть на спину, закрыть глаза и слегка завизжать. (29)Но этого было мало, это не могло выразить её восторга, благодарности и любви. (30)И с внезапным наитием Кусака начала делать то, что, быть может, когда-нибудь видела у других собак, но уже давно забыла. (31)Она нелепо кувыркалась, неуклюже прыгала и вертелась вокруг самой себя, и её тело, бывшее всегда таким гибким и ловким, становилось неповоротливым, смешным и жалким.
— (32)Мама, дети! (33)Смотрите, Кусака играет! — вопила от радости Лёля и, задыхаясь от смеха, просила: — (34)Ещё, Кусачка, ещё!
(35)И Кусачка вертелась, кувыркалась и падала при несмолкаемом весёлом хохоте. (36)Её хвалили при ней и за глаза и жалели только об одном, что при посторонних людях, приходивших в гости, она не хочет показать своих штук и убегает в сад или прячется под террасой.
(37)Постепенно Кусака привыкла к тому, что о пище не нужно заботиться: в определённый час кухарка даст ей помоев и костей. (38)Собака уверенно и спокойно ложилась на своё место под террасой, ждала повариху и уже искала, и просила ласк.
(39)Жёлтыми огнями загорелась осень. (40)Частыми дождями заплакало небо, и быстро стали пустеть дачи и умолкать, как будто непрерывный дождь и ветер гасили их, точно свечи, одну за другой.
— (41)Как же нам быть с Кусакой? — в раздумье спрашивала Лёля.
(42)Она сидела, охватив руками колени, и печально глядела в окно, по которому скатывались блестящие капли начавшегося дождя.
- (43)Лёля, не сиди так, пожалуйста! (44)Ну кто так сидит? - сказала мать и добавила: - (45)А Кусаку придётся оставить. (46)Бог с ней!
- (47)Жа-а-лко, - протянула Лёля.
- (48)Ну что поделаешь? (49)Двора у нас нет, а в комнатах её держать нельзя, ты сама понимаешь.
- (50)Жа-а-лко, - повторила Лёля, готовая заплакать.
(51)Мать сказала:
- (52)Догаевы давно уже предлагали приобрести у них щеночка. (53)Говорят, очень породистый и уже служит. (54)Ты слышишь меня? (55)А эта что - дворняжка!
- (56)Жа-а-лко, - повторила Лёля, но не заплакала.