ЕГЭ по русскому

Какую роль играет память о героическом прошлом своей страны в жизии совосменного человека? 2 июня прошлого года я отправился на дачу, миновал Серпухов и подьехал к повороту на Тарусу.

📅 04.06.2026
Автор: Ekspert

Какую роль играет память о героическом прошлом своей страны в жизни современного человека? Именно эту проблему поднимает в своем тексте Александр Иличевский. Размышляя над ней, автор приходит к выводу, что память о героических страницах истории, будь то сражения Великой Отечественной войны или глубокая древность, наполняет человека мужеством, помогает преодолевать повседневные невзгоды и ощутить неразрывную связь с вечностью.

Чтобы обосновать свою позицию, писатель обращается к двум значимым эпизодам. На пути героя встречается памятник воинской славы: танк Т-34, установленный на пригорке у поворота на Тарусу. Автор уточняет: «здесь на пригорке стоит танк Т-34: рубеж обороны 49-й армии, в январе 1942-го отсюда началось контрнаступление». Этот пример-иллюстрация символизирует героическое прошлое, которое вписано в сам ландшафт. Герой не просто видит памятник – он осознаёт, что его путь пролегает по земле, где решалась судьба страны. Это знание рождает чувство причастности к великому подвигу предков. Даже после неприятного инцидента с лишением прав герой не падает духом, а, напротив, с новой силой впитывает красоту родной природы. Поясняя этот пример, можно сказать: он свидетельствует о том, что материальные свидетельства героического прошлого питают душу человека, напоминая о цене мира и свободы.

Кроме того, Иличевский акцентирует внимание на ещё более древней памяти – памяти самой природы. Он описывает, как герой поднимается к Верховенским болотам и видит «дно одной такой речки, устланное плоскими замшелыми камнями с перистыми отпечатками моллюсков, хвоща». Для автора эта древняя река, «не замечающая человека», и её притоки «внушают мне мужество, так необходимое перед лицом беспощадной вечности». Пояснение ко второму примеру: память о геологических эпохах, о миллионах лет, прошедших до человека, не отчуждает, а, наоборот, даёт силы. В сравнении с бесконечностью бытия житейские неприятности (вроде лишения прав) становятся мелкими, а героическое прошлое страны оказывается лишь частью великого потока времени, который требует от человека стойкости.

Смысловая связь между приведенными примерами – дополнение. В первом случае мы видим рукотворный памятник героической эпохи (танк), во втором – природный носитель памяти (древние камни, реки). Оба элемента дополняют друг друга, создавая целостное представление: героическое прошлое (война) и древняя история земли (окаменелости) сливаются в единое понятие «родина». Благодаря этому герой обретает гармонию и духовную опору.

Я полностью согласен с позицией автора. Действительно, память о героическом прошлом своей страны – это мощный нравственный ресурс, который позволяет человеку не падать духом и сохранять достоинство в любых обстоятельствах. В подтверждение своей мысли я хочу обратиться к школьной классике – стихотворению Михаила Лермонтова «Бородино». В нём старый солдат рассказывает молодому поколению о Бородинском сражении. Его рассказ полон гордости и боли: «Да, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя: богатыри – не вы!». Этот пример-аргумент из литературы наглядно демонстрирует, как память о героическом подвиге предков передаётся из уст в уста, формируя национальный характер и помогая молодёжи понять ценность отчизны. Героическое прошлое становится мерилом чести и мужества для каждого последующего поколения.

Итак, память о героическом прошлом играет ключевую роль в жизни человека: она даёт нравственную высоту, укрепляет дух и связывает нас с вечностью, помогая преодолевать любые жизненные испытания.

Исходный текст
Просто не очевидные опять будут


Вечером 19 августа 2011 года я ехал на дачу

и с гневом думал: двадцать лет прошло

с того дня, когда я — двадцатилетний —

стоял в толпе на Лубянской площади и, глядя

на то, как подъемный кран снимает

статую Дзержинского с постамента,

держал в руке тонкий ятаган красного стекла —

осколок вывески «КГБ СССР», подобранный

на крыльце самого страшного здания в стране…

И ничего, ничего, ничего с тех пор не изменилось.

Будущее не наступило, люди не стали прекрасней,

добрей, умней, честней, милосердней, и

великая русская литература, убитая советской

литературой, так и не воскресла…

Тем временем я

миновал Серпухов и подъехал к повороту на Тарусу.

Здесь на пригорке стоит танк Т-34: рубеж

обороны 49-й армии, в январе 1942-го

отсюда началось контрнаступление. Я

повернул налево и в медленном потоке машин

двинулся вдоль Оки… Ах, какие здесь заливные

луга, какой простор! Всякий раз, когда

мой взор разлетается в этом приволье,

после удушающе апоплексической Москвы,

после ее пробок и человеконенавистничества…

Каждый раз, когда я вижу это окское раздолье,

я открываю окно и жадно вдыхаю, кусаю ветер,

повторяя про себя: «Ну вот, наконец-то дома».

И тогда я открыл окно и нажал на газ: сколько

можно тащиться, как черепаха?! Я пошел на обгон,

но тут увидел сплошную. Вернулся в строй, и сзади

заплескалась мигалка. Становлюсь на обочине,

отдаю права, пересаживаюсь в патрульную машину.

Мне сообщают: — Пересечение сплошной

влечет лишенье прав от четырех месяцев.

Говорю: — Лишайте.

— А что так сразу?

— А как иначе? — Ну, вы б поговорили с нами,

рассказали, где работаете, кем… Машина-то у вас

не дешевая, новая. Небось, хорошо бегает?

— Вам какое дело? — Ну, интересно…

— Оформляйте. — А вы не хотите вопрос

по-другому решить? — Хочу, — ответил я.

И добавил, подумав: — Но не в этот день.

Минут через пятнадцать, подписав протокол

и оставив лейтенанту права, я снова

летел вдоль окских лугов, вдыхал

полной грудью настоянный за день

травный воздух… Скоро, скоро

Новый год, выйдет срок лишенья,

пройдут праздники, и я перестану

быть пешеходом, настанет весна,

начало лета, и однажды я сяду за руль,

чтобы часа через три выйти на берег

реки, текущей уже не одно тысячелетье.

Я всмотрюсь вдаль — в исчезающую

излучину реки: толща воздуха над ней

еще будет полна тихого рассеянного света.

Я поднимусь в лес, к Верховенским болотам,

а за ними — к водоразделу, откуда

берут начало лесные речки, бешеные

в половодье и сухие в июле. За века

они прорезали к Оке овраги. В них страшно

и долго, долго спускаться. Дно одной такой речки

устлано плоскими замшелыми камнями

с перистыми отпечатками моллюсков, хвоща;

небо едва брезжит, как со дна колодца, и камни

стучат, стучат под ногами, как кастаньеты.

Древняя река, не замечающая человека,

ее притоки, не ведающие ничего о речи,

внушают мне мужество, так необходимое

перед лицом беспощадной вечности.

А.В.Иличевский