В своем тексте В.А. Захаров поднимает проблему грани между милосердием и законом.
Автор приводит в пример известного русского поэта Анненского, который некоторое время работал инспектором Петербургского учебного округа и ездил с проверками по разным заведениям. Захаров повествует о том, как однажды инспектор наткнулся на работу, которая ему очень понравилась, но тут же узнал, что ученика, который написал ее, хотят отчислить за двойку по математике. Автор пишет, как проверяющий проявил милосердие, что очень удивило всех учителей: <всегда строгий и принципиальный инспектор сам идет на нарушение правил...>. По Захарову, Анненский пренебрег строгими правилами закона и сделал исключение для юноши, хотя понимал всю тяжесть ответственности.
Автор считает, что благодеяние, совершенное от чистого сердца, а не купленное за деньги – это хорошо. Ведь <когда в другом человеке ты видишь <своего>, самого себя>, то <сочувствие становится не просто естественным, а единственно возможным душевным движением>.
Я полностью согласен с точкой зрения автора и думаю, что проявлять милосердие и помогать другим людям нужно обязательно, даже если иногда это противоречит рамкам закона.
Читая этот текст, я сразу же вспоминаю произведение Николая Лескова <Человек на часах>. В рассказе повествуется о том, как молодой и очень чувствительный солдат Постников оставил свою охранную будку, чтобы спасти человека, тонущего в Неве. Он долго терзался, не мог решиться, чтобы помочь <бедолаге>, ведь оставить пост, значит нарушить закон. В итоге солдат спасает человека и обрекает себя на очень серьезное наказание. Постников мог стоять и не обращать внимания на крики о помощи, но чувство совести, сострадания и милосердия оказались сильнее страха ответственности.
Также отличным примером, поясняющим мою мысль, является случай, произошедший с А.С. Пушкиным на математике. Вместо решения задач, юный поэт писал очередное стихотворение. Учитель, заметив это, вызвал Александра Сергеевича к доске решать пример, но получился <ноль>. Преподаватель сказал, что в его классе для Пушкина всё равно нулю, отправил на место и разрешил писать стихи дальше. Учитель признал талант юноши и не стал настаивать на знании своего предмета, понимая, что из этого молодого человека вырастет великий поэт.
Таким образом, В.А. Захаров бесконечно прав, что поднял эту по-настоящему важную проблему. Ведь совместить закон и чувство милосердия невозможно, но нужно хотя бы попытаться сделать правильный выбор. И выбор этот, по словам автора, должен быть всегда в пользу человека, как бы то ни было.
(5)Известный русский поэт И. Анненский некоторое время работал инспектором Петербургского учебного округа и ездил с проверками по разным учебным заведениям. (6)Надо ли говорить о том, как боялись учителя чопорного, застёгнутого на все пуговицы чиновника с пугающей неподвижностью лица! (7)Однажды ему в руки попала пачка письменных переводов с латинского языка, одна из работ ему понравилась художественным изяществом и точностью. (8)Анненский похвалил её автора, но тут ему сообщили, что написавшего этот перевод гимназиста придётся отчислить, потому что за письменный экзамен по математике комиссия поставила ему двойку. (9)Инспектор попросил контрольную по математике.
(10)Неудовлетворительную оценку экзаменаторы выставили в строгом соответствии с утверждёнными нормами, и потому не могло быть никаких сомнений в её справедливости. (11)Но… речь шла о судьбе талантливого гимназиста. (12)Трудно сказать, какими последствиями для юноши обернулось бы это исключение. (13)Не погибнет ли в нём природный дар?
(14)Однако есть правила, которые невозможно нарушить, как говорится, суров закон, но он закон. (15)Чем необходимо руководствоваться в принятии решения: сочувствием, состраданием или буквой закона? (16)Ведь если нарушить закон один раз, то, значит, можно будет нарушить его и второй раз, и третий… (17)Какой же тогда это закон?
(18)Анненский прекрасно понимал всю тяжесть ответственности, прекрасно понимал, что правильнее, да и легче всего признать нерушимую силу закона. (19)Но он, подумав, предложил исправить двойку на три с минусом. (20)Учителя с недоумением переглянулись: всегда строгий и принципиальный инспектор сам идёт на нарушение правил… (21)Оценку исправили, гимназиста оставили.
(22)Наверное, можно было бы добавить, что спасённый юноша впоследствии стал известным художником-графиком, но, как вы понимаете, смысл поступка Анненского не в этом. (23)Неужели проявлять участие нужно только в том случае, если есть уверенность, что облагодетельствованный тобою человек станет выдающимся художником, писателем или учёным? (24)А если бы юноша обманул ожидания, что тогда получилось бы: милосердие потеряло свой смысл, превратилось в беспринципность?
(25)К сожалению, пока никто не придумал прибора, с помощью которого можно было бы выявить те нравственные побуждения, которые становятся причиной того или иного поступка. (26)Одно дело, когда жалость куплена за деньги, когда подвиг обусловлен честолюбием, и совсем иное дело, когда благодеяние совершено из чувства любви, когда в другом человеке ты видишь «своего», самого себя, и твоё сочувствие становится не просто естественным, а единственно возможным душевным движением.