В чём заключается ценность детства для человека? Почему так важно сохранять в себе детское восприятие мира? Именно эти вопросы поднимает в своём тексте Михаил Михайлович Пришвин, размышляя о том, как встреченные на улице дети, лепящие из песка пирожки, пробудили в нём давно забытое ощущение смысла и радости.
Позиция автора выражена ясно и глубоко: Пришвин убеждён, что сохранение детства в душе – это залог бессмертия, источник творчества и подлинной свободы. Он пишет: «Сохранить своё детство – значит остаться бессмертным». Писатель считает, что именно в детской непосредственности кроется способность удивляться, творить новое и оставаться свободным даже в повседневных заботах.
Чтобы обосновать свою точку зрения, Пришвин обращается к яркому примеру из собственной жизни. Он рассказывает, как, блуждая по улице в поисках «смысла данной минуты», вдруг увидел «у края тротуара кучу песку, а возле кучи сидели маленькие дети и своими игрушечными формочками делали из влажного песка пироги». Этот образ мгновенно пробудил в нём воспоминания детства: «В воздухе запахло самым хорошим, тем самым, чем пахло, когда, бывало, в детстве выносишь на двор запускать змей с трещоткой и длинным мочальным хвостом». Этот пример-иллюстрация показывает, как непритязательная детская игра способна вернуть взрослому человеку ощущение чуда, наполнить его душу теплом и смыслом. Поясняя его, автор подчёркивает: в детях мы любим не просто их маленький возраст, а то «прекрасное, что было у нас или около нас в нашем детстве», то есть отражение собственной чистой души.
Далее Пришвин развивает эту мысль, перенося её на более широкий философский уровень. Он утверждает, что «дети учат взрослых людей не погружаться в дело до конца и оставаться свободными». Писатель с болью отмечает, что «удивление покидает мир», и современный человек «с двадцати лет взрослый и больше ничему не удивляется». Однако он убеждён, что это не фатально: «Человеку надо вернуть себе детство, и тогда ему вернётся удивление, и с удивлением вернётся и сказка». Этот второй пример-иллюстрация раскрывает ценность детства не только как личного воспоминания, но как необходимого условия для полноценной, творческой жизни всего человечества. Пояснение здесь таково: утрата способности удивляться, по Пришвину, обедняет мир, а возвращение к детской непосредственности – путь к обретению радости и смысла.
Смысловая связь между приведёнными примерами – это конкретизация с последующим обобщением. Первый пример представляет собой частный, чувственный случай пробуждения детства в душе автора. Второй пример обобщает эту идею, утверждая, что сохранение «внутреннего ребёнка» необходимо каждому для счастья и творчества. Именно через эту связь – от единичного впечатления к всеобщему закону – Пришвин убедительно доказывает, что детство – не просто этап жизни, а вечная ценность, которую нужно бережно хранить.
Я полностью согласен с позицией Михаила Михайловича Пришвина. Действительно, способность смотреть на мир глазами ребёнка – удивляться простым вещам, радоваться мелочам, не бояться фантазировать – это основа любого творчества и внутренней свободы. В качестве примера-аргумента из читательского опыта я хочу вспомнить повесть Л.Н. Толстого «Детство». Главный герой Николенька Иртеньев живёт в мире, где каждое событие – от игры в охоту до разговора с матерью – наполнено искренним чувством и глубоким смыслом. Именно это детское восприятие, утраченное с годами, позже становится для него источником ностальгии и нравственным ориентиром. Как и Пришвин, Толстой показывает, что внутренний «ребёнок» в душе взрослого человека помогает ему сохранять чистоту, доброту и способность к состраданию.
Таким образом, текст Михаила Пришвина заставляет нас задуматься о том, что детство – это не только прошлое, но и ресурс для настоящего. Умение не расставаться со своим «внутренним ребёнком» даёт человеку силы творить, удивляться и оставаться по-настоящему свободным, невзирая на возраст и обстоятельства.
(3)Так я посмотрел на дома новые и старые дома, – ничего не почувствовал: мертвые были дома, как памятники на кладбище. (4)Чужды мне были троллейбусы огромные, и мчащиеся легковые машины, и шум, и лязг, и гудки… (5)Но в это же время я знал, что где-то мой смысл должен быть.
(6)Вдруг я увидел у края тротуара кучу песку, а возле кучи сидели маленькие дети и своими игрушечными формочками делали из влажного песка пироги.
(7)И тут я узнал возле этой кучи песку то самое, чего мне так не хватало и что я назвал смыслом улицы.
(8)В воздухе запахло самым хорошим, тем самым, чем пахло, когда, бывало, в детстве выносишь на двор запускать змей с трещоткой и длинным мочальным хвостом.
(9)Это очевидно, что в детях мы любим не просто одно то, что они маленькие. (10)Мы любим в них именно то прекрасное, что было у нас или около нас в нашем детстве.
(11)Мы любим в детях то самое, что храним в себе с детства как лучший дар нам от жизни, и эту нашу прелесть стараемся по-разному воплотить: одни, и этих большинство, определяются с этим даром в семье, другие, кому семейное счастье недоступно, достигают его в искусстве. (12)Третьи, не исчерпываясь до конца ни в семье, ни в искусстве, хранят своего младенца в себе до глубокой старости, и это их делает мудрецами.
(13)Начинаю понимать, что я не просто живым детям пишу, а тем, которые остаются, сохраняются и не сохраняются, вернее сказать: какие должны бы у всех нас для нашего счастья сохраняться в душе. (14)Может ли быть художник в любом искусстве без такого ребенка в душе? (15)Едва ли…
(16)Но больше! (17)И не у художника, а и у всякого рабочего в его мастерстве, когда ни с того ни с сего, откуда что взялось – и вдруг ВЫШЛО совсем новое и небывалое, – так не этот ли самый спящий младенец шевельнулся, брыкнул ножками, а мастер обрадовался и создал что-то новое, небывалое.
(18)Сохранить свое детство – значит остаться бессмертным.
(19)Сколько философии и поэзии клубится в ребенке и куда это после у взрослого человека девается?
(20)Ехать на машине – это еще не свобода: бывает, человек на машине едет в тюрьму.
(21)Совершенно свободен ребенок, который играет в эту машину. (22)Сидит на стуле, щеки раздувает: пах, пах, пах! (23)– и это у него машина.
(24)Дети учат взрослых людей не погружаться в дело до конца и оставаться свободными.
(25)Удивление покидает мир. (26)Даже воздухоплавание, даже радио и телевидение больше не удивительны. (27)И можно вперед сказать, что перелет на другие планеты не даст того счастья, той радости, о которой сейчас грезится.
(28)Удивление связано с детством человека. (29)Современный взрослый человек рано расстается со своим ребенком: он с двадцати лет взрослый и больше ничему не удивляется. (30)Сказка питается детством, и детство здоровьем, и здоровье дается землею и солнцем. (31)Человеку надо вернуть себе детство, и тогда ему вернется удивление, и с удивлением вернется и сказка.
(32)Невозможно? (33)Нет ничего невозможного. (34)Во всяком случае, возникает вопрос: почему современный человек не отказывается от возможности перелета на другую планету и поднимают даже вопрос о физическом бессмертии в будущем, но почему же тогда невозможно вернуть человечеству удивление и сказку?
(35)Мне часто говорят, что я знаю хорошо детей и люблю их. (36)Но я знаю, люблю и охраняю только одно, заключенное в себе бессмертное дитя. (37)В этом ребенке и реализован мой талант.
(38)Я думаю, что значение моих книг и у нас и дальше – в моем устремлении к детству. (39)Природа у меня как материя детства.
(40)Вся детская моя литература возникла на этой почве, а, может быть, даже и охотничья. (41)По-видимому, этот мальчик живет у меня в душе, и, скорее всего, это я сам и ношу его в себе. (42)В этом и есть всё, чем я богат.
(По М.М. Пришвину*)
* Михаил Михайлович Пришвин (1873–1954) — русский советский писатель, прозаик, мастер пейзажной и охотничьей прозы, автор многочисленных рассказов для детей.