В приведённом фрагменте роман-эпопеи «Тихий дон» трагедия Гражданской войны показывается описанием того,как проходили дни в такое тяжёлое для всех время.«На гумнах на минуту приостановилась работа,бабы крестились ,тяжело вздыхали ,вспоминая ,родных ,шепча молитвы...»Это говорит о том,что Гражданская война стала общим делом всего народа и объектом переживаний: кто-то ,несмотря ни на что верил а лучшее ,некоторые читали в свободные минутки молитвы и переживали за семью.Люди выживали ,пытаясь сохранить что-то на будущее:«...ночами зарывали в ямы хлеб ,сундуки с наиболее ценным имуществом.» Царил голод: «Трое суток в аккурат маковой росинки во рту не было.» Военнослужащие часто не доедали, а некоторые молодые служащие успели приловчиться к воровству, набили руку.Таковы были тяжбы войны.Жизнь изменилась сильно:постоянные бомбёжки, продвижение боевой линии,разруха,голод.Как сказал один из героев:«Не война, а страсть Господня.»
Исходный текст
Литература
Мои варианты
30.05
23:36
Пантелей Прокофьевич использует обороты вроде «маковой росинки во рту не было», «что спромыслишь – то и полопаешь». Как называются подобные образные народные изречения?
пословицы
Установите соответствие между персонажами, фигурирующими в данном романе, и фактами их дальнейшей судьбы: к каждой позиции первого столбца подберите соответствующую позицию из второго столбца.
Персонажи
А) Дуняша
Б) Наталья
В) Аксинья
Факты дальнейшей судьбы
1) погибнет от шальной пули
2) уедет за границу
3) умрёт, оставив детей сиротами
4) создаст семью с Кошевым
312
Заполните пропуски в следующем тексте. В ответе запишите без пробелов, запятых и других дополнительных символов два термина в той же форме и последовательности, что и в тексте.
Приведённое произведение относится к такому роду литературы, как . Жанровая принадлежность «Тихого Дона» - .
С этого дня орудийный гул звучал не переставая четверо суток. Особенно слышно было зорями. Но когда дул северо-восточный ветер, гром отдалённых боёв слышался и среди дня. На гумнах на минуту приостанавливалась работа, бабы крестились, тяжело вздыхали, вспоминая родных, шепча молитвы, а потом снова начинали глухо погромыхивать на токах каменные катки, понукали лошадей и быков мальчишки-погонычи, гремели веялки, трудовой день вступал в свои неотъемлемые права. Конец августа был погожий и сухой на диво. По хутору ветер носил мякинную пыль, сладко пахло обмолоченной ржаной соломой, солнце грело немилосердно, но во всём уже чувствовалось приближение недалёкой осени. На выгоне тускло белела отцветшая сизая полынь, верхушки тополей за Доном пожелтели, в садах резче стал запах антоновки, по-осеннему прояснились далёкие горизонты, и на опустевших полях уже показались первые станицы пролётных журавлей.
По Гетманскому шляху изо дня в день тянулись с запада на восток обозы, подвозившие к переправам через Дон боевые припасы, в обдонских хуторах появились беженцы. Они рассказывали, что казаки отступают с боями; некоторые уверяли, будто отступление это совершается преднамеренно, для того чтобы заманить красных, а потом окружить их и уничтожить. Кое-кто из татарцев потихоньку начал собираться к отъезду. Подкармливали быков и лошадей, ночами зарывали в ямы хлеб, сундуки с наиболее ценным имуществом. Замолкший было орудийный гул 5 сентября возобновился с новой силой и теперь звучал уже отчётливо и грозно. Бои шли верстах в сорока от Дона, по направлению на северо-восток от Татарского. Через день загремело и вверх по течению на западе. Фронт неотвратимо подвигался к Дону.
Ильинична, знавшая о том, что большинство хуторян собираются отступать, предложила Дуняшке уехать. Она испытывала чувство растерянности и недоумения и не знала, как ей быть с хозяйством, с домом; надо ли всё это бросать и уезжать вместе с людьми или оставаться дома. Перед отъездом на фронт Пантелей Прокофьевич говорил о молотьбе, о зяби, о скоте, но ни словом не обмолвился о том, как им быть, если фронт приблизится к Татарскому. На всякий случай Ильинична решила так: отправить с кем-нибудь из хуторных Дуняшку с детьми и наиболее ценным имуществом, а самой оставаться, даже в том случае, если красные займут хутор.
В ночь на 17 сентября неожиданно явился домой Пантелей Прокофьевич. Он пришёл пешком из-под Казанской станицы, измученный, злой. Отдохнув с полчаса, сел за стол и начал есть так, как Ильинична ещё за всю свою жизнь не видела; полуведёрный чугун постных щей словно за себя кинул, а потом навалился на пшённую кашу. Ильинична от изумления руками всплеснула:
– Господи, да как уж ты ешь, Прокофич! Как, скажи, ты три дня не ел!
– А ты думала – ел, старая дура! Трое суток в аккурат маковой росинки во рту не было!
– Да что же, вас там не кормят, что ли?
– Черти бы их так кормили! – мурлыча по-кошачьи, с набитым ртом, отвечал Пантелей Прокофьевич. – Что спромыслишь – то и полопаешь, а я воровать ишо не обучился. Это молодым добро, у них совести-то и на семак [две копейки] не осталося… Они за эту проклятую войну так руки на воровстве набили, что я ужахался-ужахался, да и перестал. Всё, что увидят, – берут, тянут, волокут… Не война, а страсть Господня!
(М. А. Шолохов, «Тихий Дон»)
эпосроманэпопея
Выберите одно из заданий (4.1 или 4.2) и укажите его номер в окне ответа.
Сформулируйте прямой связный ответ на вопрос в объёме 5–10 предложений. Аргументируйте свои суждения, опираясь на анализ текста произведения, не искажайте авторской позиции, не допускайте фактических и логических ошибок. Соблюдайте нормы литературной письменной речи.
4.1. Как в приведённом фрагменте отображена трагедия Гражданской войны?
4.2. Каково авторское отношение к войне?
С этого дня орудийный гул звучал не переставая четверо суток. Особенно слышно было зорями. Но когда дул северо-восточный ветер, гром отдалённых боёв слышался и среди дня. На гумнах на минуту приостанавливалась работа, бабы крестились, тяжело вздыхали, вспоминая родных, шепча молитвы, а потом снова начинали глухо погромыхивать на токах каменные катки, понукали лошадей и быков мальчишки-погонычи, гремели веялки, трудовой день вступал в свои неотъемлемые права. Конец августа был погожий и сухой на диво. По хутору ветер носил мякинную пыль, сладко пахло обмолоченной ржаной соломой, солнце грело немилосердно, но во всём уже чувствовалось приближение недалёкой осени. На выгоне тускло белела отцветшая сизая полынь, верхушки тополей за Доном пожелтели, в садах резче стал запах антоновки, по-осеннему прояснились далёкие горизонты, и на опустевших полях уже показались первые станицы пролётных журавлей.
По Гетманскому шляху изо дня в день тянулись с запада на восток обозы, подвозившие к переправам через Дон боевые припасы, в обдонских хуторах появились беженцы. Они рассказывали, что казаки отступают с боями; некоторые уверяли, будто отступление это совершается преднамеренно, для того чтобы заманить красных, а потом окружить их и уничтожить. Кое-кто из татарцев потихоньку начал собираться к отъезду. Подкармливали быков и лошадей, ночами зарывали в ямы хлеб, сундуки с наиболее ценным имуществом. Замолкший было орудийный гул 5 сентября возобновился с новой силой и теперь звучал уже отчётливо и грозно. Бои шли верстах в сорока от Дона, по направлению на северо-восток от Татарского. Через день загремело и вверх по течению на западе. Фронт неотвратимо подвигался к Дону.
Ильинична, знавшая о том, что большинство хуторян собираются отступать, предложила Дуняшке уехать. Она испытывала чувство растерянности и недоумения и не знала, как ей быть с хозяйством, с домом; надо ли всё это бросать и уезжать вместе с людьми или оставаться дома. Перед отъездом на фронт Пантелей Прокофьевич говорил о молотьбе, о зяби, о скоте, но ни словом не обмолвился о том, как им быть, если фронт приблизится к Татарскому. На всякий случай Ильинична решила так: отправить с кем-нибудь из хуторных Дуняшку с детьми и наиболее ценным имуществом, а самой оставаться, даже в том случае, если красные займут хутор.
В ночь на 17 сентября неожиданно явился домой Пантелей Прокофьевич. Он пришёл пешком из-под Казанской станицы, измученный, злой. Отдохнув с полчаса, сел за стол и начал есть так, как Ильинична ещё за всю свою жизнь не видела; полуведёрный чугун постных щей словно за себя кинул, а потом навалился на пшённую кашу. Ильинична от изумления руками всплеснула:
– Господи, да как уж ты ешь, Прокофич! Как, скажи, ты три дня не ел!
– А ты думала – ел, старая дура! Трое суток в аккурат маковой росинки во рту не было!
– Да что же, вас там не кормят, что ли?
– Черти бы их так кормили! – мурлыча по-кошачьи, с набитым ртом, отвечал Пантелей Прокофьевич. – Что спромыслишь – то и полопаешь, а я воровать ишо не обучился. Это молодым добро, у них совести-то и на семак [две копейки] не осталося… Они за эту проклятую войну так руки на воровстве набили, что я ужахался-ужахался, да и перестал. Всё, что увидят, – берут, тянут, волокут… Не война, а страсть Господня!
(М. А. Шолохов, «Тихий Дон»)
Мои варианты
30.05
23:36
Пантелей Прокофьевич использует обороты вроде «маковой росинки во рту не было», «что спромыслишь – то и полопаешь». Как называются подобные образные народные изречения?
пословицы
Установите соответствие между персонажами, фигурирующими в данном романе, и фактами их дальнейшей судьбы: к каждой позиции первого столбца подберите соответствующую позицию из второго столбца.
Персонажи
А) Дуняша
Б) Наталья
В) Аксинья
Факты дальнейшей судьбы
1) погибнет от шальной пули
2) уедет за границу
3) умрёт, оставив детей сиротами
4) создаст семью с Кошевым
312
Заполните пропуски в следующем тексте. В ответе запишите без пробелов, запятых и других дополнительных символов два термина в той же форме и последовательности, что и в тексте.
Приведённое произведение относится к такому роду литературы, как . Жанровая принадлежность «Тихого Дона» - .
С этого дня орудийный гул звучал не переставая четверо суток. Особенно слышно было зорями. Но когда дул северо-восточный ветер, гром отдалённых боёв слышался и среди дня. На гумнах на минуту приостанавливалась работа, бабы крестились, тяжело вздыхали, вспоминая родных, шепча молитвы, а потом снова начинали глухо погромыхивать на токах каменные катки, понукали лошадей и быков мальчишки-погонычи, гремели веялки, трудовой день вступал в свои неотъемлемые права. Конец августа был погожий и сухой на диво. По хутору ветер носил мякинную пыль, сладко пахло обмолоченной ржаной соломой, солнце грело немилосердно, но во всём уже чувствовалось приближение недалёкой осени. На выгоне тускло белела отцветшая сизая полынь, верхушки тополей за Доном пожелтели, в садах резче стал запах антоновки, по-осеннему прояснились далёкие горизонты, и на опустевших полях уже показались первые станицы пролётных журавлей.
По Гетманскому шляху изо дня в день тянулись с запада на восток обозы, подвозившие к переправам через Дон боевые припасы, в обдонских хуторах появились беженцы. Они рассказывали, что казаки отступают с боями; некоторые уверяли, будто отступление это совершается преднамеренно, для того чтобы заманить красных, а потом окружить их и уничтожить. Кое-кто из татарцев потихоньку начал собираться к отъезду. Подкармливали быков и лошадей, ночами зарывали в ямы хлеб, сундуки с наиболее ценным имуществом. Замолкший было орудийный гул 5 сентября возобновился с новой силой и теперь звучал уже отчётливо и грозно. Бои шли верстах в сорока от Дона, по направлению на северо-восток от Татарского. Через день загремело и вверх по течению на западе. Фронт неотвратимо подвигался к Дону.
Ильинична, знавшая о том, что большинство хуторян собираются отступать, предложила Дуняшке уехать. Она испытывала чувство растерянности и недоумения и не знала, как ей быть с хозяйством, с домом; надо ли всё это бросать и уезжать вместе с людьми или оставаться дома. Перед отъездом на фронт Пантелей Прокофьевич говорил о молотьбе, о зяби, о скоте, но ни словом не обмолвился о том, как им быть, если фронт приблизится к Татарскому. На всякий случай Ильинична решила так: отправить с кем-нибудь из хуторных Дуняшку с детьми и наиболее ценным имуществом, а самой оставаться, даже в том случае, если красные займут хутор.
В ночь на 17 сентября неожиданно явился домой Пантелей Прокофьевич. Он пришёл пешком из-под Казанской станицы, измученный, злой. Отдохнув с полчаса, сел за стол и начал есть так, как Ильинична ещё за всю свою жизнь не видела; полуведёрный чугун постных щей словно за себя кинул, а потом навалился на пшённую кашу. Ильинична от изумления руками всплеснула:
– Господи, да как уж ты ешь, Прокофич! Как, скажи, ты три дня не ел!
– А ты думала – ел, старая дура! Трое суток в аккурат маковой росинки во рту не было!
– Да что же, вас там не кормят, что ли?
– Черти бы их так кормили! – мурлыча по-кошачьи, с набитым ртом, отвечал Пантелей Прокофьевич. – Что спромыслишь – то и полопаешь, а я воровать ишо не обучился. Это молодым добро, у них совести-то и на семак [две копейки] не осталося… Они за эту проклятую войну так руки на воровстве набили, что я ужахался-ужахался, да и перестал. Всё, что увидят, – берут, тянут, волокут… Не война, а страсть Господня!
(М. А. Шолохов, «Тихий Дон»)
эпосроманэпопея
Выберите одно из заданий (4.1 или 4.2) и укажите его номер в окне ответа.
Сформулируйте прямой связный ответ на вопрос в объёме 5–10 предложений. Аргументируйте свои суждения, опираясь на анализ текста произведения, не искажайте авторской позиции, не допускайте фактических и логических ошибок. Соблюдайте нормы литературной письменной речи.
4.1. Как в приведённом фрагменте отображена трагедия Гражданской войны?
4.2. Каково авторское отношение к войне?
С этого дня орудийный гул звучал не переставая четверо суток. Особенно слышно было зорями. Но когда дул северо-восточный ветер, гром отдалённых боёв слышался и среди дня. На гумнах на минуту приостанавливалась работа, бабы крестились, тяжело вздыхали, вспоминая родных, шепча молитвы, а потом снова начинали глухо погромыхивать на токах каменные катки, понукали лошадей и быков мальчишки-погонычи, гремели веялки, трудовой день вступал в свои неотъемлемые права. Конец августа был погожий и сухой на диво. По хутору ветер носил мякинную пыль, сладко пахло обмолоченной ржаной соломой, солнце грело немилосердно, но во всём уже чувствовалось приближение недалёкой осени. На выгоне тускло белела отцветшая сизая полынь, верхушки тополей за Доном пожелтели, в садах резче стал запах антоновки, по-осеннему прояснились далёкие горизонты, и на опустевших полях уже показались первые станицы пролётных журавлей.
По Гетманскому шляху изо дня в день тянулись с запада на восток обозы, подвозившие к переправам через Дон боевые припасы, в обдонских хуторах появились беженцы. Они рассказывали, что казаки отступают с боями; некоторые уверяли, будто отступление это совершается преднамеренно, для того чтобы заманить красных, а потом окружить их и уничтожить. Кое-кто из татарцев потихоньку начал собираться к отъезду. Подкармливали быков и лошадей, ночами зарывали в ямы хлеб, сундуки с наиболее ценным имуществом. Замолкший было орудийный гул 5 сентября возобновился с новой силой и теперь звучал уже отчётливо и грозно. Бои шли верстах в сорока от Дона, по направлению на северо-восток от Татарского. Через день загремело и вверх по течению на западе. Фронт неотвратимо подвигался к Дону.
Ильинична, знавшая о том, что большинство хуторян собираются отступать, предложила Дуняшке уехать. Она испытывала чувство растерянности и недоумения и не знала, как ей быть с хозяйством, с домом; надо ли всё это бросать и уезжать вместе с людьми или оставаться дома. Перед отъездом на фронт Пантелей Прокофьевич говорил о молотьбе, о зяби, о скоте, но ни словом не обмолвился о том, как им быть, если фронт приблизится к Татарскому. На всякий случай Ильинична решила так: отправить с кем-нибудь из хуторных Дуняшку с детьми и наиболее ценным имуществом, а самой оставаться, даже в том случае, если красные займут хутор.
В ночь на 17 сентября неожиданно явился домой Пантелей Прокофьевич. Он пришёл пешком из-под Казанской станицы, измученный, злой. Отдохнув с полчаса, сел за стол и начал есть так, как Ильинична ещё за всю свою жизнь не видела; полуведёрный чугун постных щей словно за себя кинул, а потом навалился на пшённую кашу. Ильинична от изумления руками всплеснула:
– Господи, да как уж ты ешь, Прокофич! Как, скажи, ты три дня не ел!
– А ты думала – ел, старая дура! Трое суток в аккурат маковой росинки во рту не было!
– Да что же, вас там не кормят, что ли?
– Черти бы их так кормили! – мурлыча по-кошачьи, с набитым ртом, отвечал Пантелей Прокофьевич. – Что спромыслишь – то и полопаешь, а я воровать ишо не обучился. Это молодым добро, у них совести-то и на семак [две копейки] не осталося… Они за эту проклятую войну так руки на воровстве набили, что я ужахался-ужахался, да и перестал. Всё, что увидят, – берут, тянут, волокут… Не война, а страсть Господня!
(М. А. Шолохов, «Тихий Дон»)
Э
Оценка эксперта
Проверено
2
2 из 4
Баллов по критериям ЕГЭ-литература
Хотите такую же проверку своего сочинения?
Загрузите свой текст — получите разбор по критериям ЕГЭ с подсветкой ошибок прямо в тексте.
Фактическая ошибка. В приведённом фрагменте «Тихого Дона» — «орудийный гул» (артиллерия), а не бомбёжки. Бомбёжки — это авиаудары, которых в Гражданскую войну на этом участке не было. Корректно: «постоянные обстрелы» / «орудийный гул».
«...ночами зарывали в ямы хлеб ,сундуки с наиболее ценным имуществом.»
Точная цитата, поддерживающая тезис о народной трагедии (попытка сохранить нажитое перед приходом войны). Хороший пример из фрагмента.
Тезис на вопрос есть, аргументация есть, приведено четыре цитаты из фрагмента. Допущена одна фактическая ошибка («бомбёжки» вместо орудийного гула / артобстрелов — в Гражданскую войну на этом участке бомбёжек не было). По шкале ФИПИ одна фактическая ошибка — 2 балла.
Грамматика: склонение составного существительного. Род. падеж — «романа-эпопеи» (склоняются обе части). Плюс название Шолохова пишется «Тихий Дон» (Дон — имя собственное, с прописной).
трагедия Гражданской войны показывается описанием того
Нарушение сочетаемости. «Показывается описанием» — несочетаемо; норма: «раскрывается через описание» / «отображается в описании».
стала общим делом всего народа и объектом переживаний
Речевая контаминация однородного ряда: «дело» и «объект переживаний» — разные смысловые регистры. Плюс тезис «общим делом всего народа» содержательно искажает идею «Тихого Дона»: Гражданская война у Шолохова раскалывает народ (брат на брата), а не объединяет в «общем деле».
Военнослужащие часто не доедали, а некоторые молодые служащие
Неуместная номинация литературных героев. В шолоховском мире это казаки, а не «военнослужащие» / «служащие» (современная армейская лексика, разрушающая стилистику разбора).
Таковы были тяжбы войны
Смешение паронимов: «тяжбы» = судебные споры. Вы имели в виду «тяготы войны» / «испытания войны».
Допущено более одной речево-грамматической ошибки: грамматика «роман-эпопеи» (надо «романа-эпопеи»), нарушение сочетаемости «показывается описанием», контаминация «дело и объект переживаний» (плюс искажение идеи Шолохова: Гражданская война у него не «общее дело народа», а раскол), неуместная номинация казаков «военнослужащими», смешение паронимов «тяжбы / тяготы». По шкале две и более ошибки — 0 баллов.