Что может помешать человеку стать счастливым? Над этим вопросом размышляет Антон Павлович Чехов в предложенном тексте. Позиция автора заключается в том, что счастью часто мешают искусственные социальные преграды, которые люди сами считают непреодолимыми, а также неумение ценить настоящие мгновения жизни, когда они ещё доступны. Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста.
Чехов повествует о ярком эпизоде из жизни рассказчицы Натальи Владимировны и судебного следователя Петра Сергеича. Однажды летним вечером, когда они вместе возвращались со станции верхом, их застала гроза. Пётр Сергеич, заражённый весельем, признаётся героине в любви. Автор передаёт этот момент с особой пронзительностью: «Я люблю вас, — сказал он, — люблю и счастлив, что вижу вас. Я знаю, вы не можете быть моей женой, но ничего я не хочу, только знайте, что я люблю вас». Природа сливается с чувствами: дождь, гром, ветер — всё словно благословляет их. Героиня чувствует необыкновенную лёгкость: «Мне было хорошо. Я засмеялась от удовольствия и побежала под проливным дождём к дому». Этот пример-иллюстрация свидетельствует о том, что в момент искреннего порыва, когда человек забывает о сословных различиях и условностях, счастье становится возможным. Оно естественно, как сама стихия, и герои готовы отдаться ему без оглядки.
Однако далее Чехов показывает, как быстро это счастье разрушается, когда герои возвращаются в городскую реальность. Автор подчёркивает резкий контраст: «В городе мы сильнее чувствовали стену, которая была между нами: я знатна и богата, а он беден, он не дворянин даже, сын дьякона… и только; оба мы — я по молодости лет, а он бог знает почему — считали эту стену очень высокой и толстой». Пётр Сергеич, прежде такой вдохновенный, в городе «натянуто улыбался и критиковал высший свет». Эта стена — не внешняя, она воздвигнута в сознании героев. Они сами признают её власть над собой. Поясняя этот пример, можно сказать, что Чехов показывает: социальные предрассудки, страх перед мнением света и внутренняя неуверенность способны убить даже самое сильное чувство. Счастье, казавшееся близким, становится недостижимым, потому что люди добровольно надевают на себя оковы.
Смысловая связь между этими примерами — противопоставление. В первом случае перед нами безудержная радость, единение душ и природы, где нет места сословным барьерам. Во втором — та же пара, но уже в городе, где все эти барьеры выходят на первый план и полностью уничтожают лёгкость и искренность. Именно через это противопоставление формируется правильное представление о том, как легко человек сам лишает себя счастья, подчиняясь ложным социальным нормам.
Я согласен с позицией автора. Действительно, люди часто не решаются быть счастливыми из-за надуманных преград: разницы в достатке, происхождении или боязни осуждения. В качестве примера-аргумента можно привести судьбу героев романа Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина». Анна и Вронский глубоко любят друг друга, но их счастье разрушается из-за презрения общества, которое не прощает Анне нарушения светских приличий. Как и в чеховском тексте, внутренняя стена, возведённая общественным мнением, оказывается сильнее чувств. Кроме того, в жизни нередко можно наблюдать, как люди, имея все возможности для радости, откладывают её на потом, считая себя недостойными или слишком занятыми, а потом сожалеют об упущенных мгновениях.
Итак, Чехов подводит нас к мысли, что главным препятствием для счастья является не внешняя судьба, а внутренняя несвобода человека, его рабская зависимость от социальных условностей и неумение ценить то прекрасное, что происходит здесь и сейчас. Проблема, поднятая автором, остаётся актуальной и в наши дни. Чтобы стать счастливым, важно решиться разрушить те стены, которые мы сами возводим вокруг своего сердца.
(12)— Вот так удар! — сказал Петр Сергеич, подходя ко мне. (13)Он стоял рядом на пороге и, тяжело дыша от быстрой езды, глядел на меня. (14)Я заметила, что он любуется мной.
(15)— Наталья Владимировна, — сказал он, — я отдал бы всё, чтобы только подольше стоять так и глядеть на вас. (16)Сегодня вы прекрасны.
(17)Глаза его глядели восторженно, лицо было бледно, на бороде и усах блестели дождевые капли, которые тоже, казалось, с любовью глядели на меня.
(18)— Я люблю вас, — сказал он, — люблю и счастлив, что вижу вас. (19)Я знаю, вы не можете быть моей женой, но ничего я не хочу, только знайте, что я люблю вас. (20)Молчите, не отвечайте, не обращайте внимания, а только знайте, что вы мне дороги, и позвольте смотреть на вас.
(21)Я глядела на его вдохновенное лицо, слушала голос, который мешался с шумом дождя и, как очарованная, не могла шевельнуться. (22)Мне без конца хотелось глядеть на блестящие глаза и слушать его.
(23)— Вы молчите — и прекрасно! — сказал Петр Сергеич. (24)— Продолжайте молчать.
(25)Мне было хорошо. (26)Я засмеялась от удовольствия и побежала под проливным дождём к дому; Пётр Сергеич тоже засмеялся и, подпрыгивая, побежал за мной. (27)Оба мы шумно, как дети, мокрые, запыхавшиеся, стуча по лестницам, влетели в комнаты. (28)Весь вечер до ужина он пел, насвистывал, шумно играл с собакой, гоняясь за нею по комнатам, так что едва не сбил с ног человека с самоваром.
(29)Ложась спать, я зажгла свечу и отворила настежь свое окно, и неопределённое чувство овладело моей душой. (30)Я вспомнила, что я свободна, здорова, знатна, богата, любима, а главное, что я знатна и богата, — знатна и богата — как это хорошо, боже мой!.. (31)Потом, пожимаясь в постели от лёгкого холода, я старалась понять, люблю ли я Петра Сергеича или нет... (32)И, не понявши ничего, уснула. (33)А когда утром увидала на своей постели дрожащие солнечные пятна и тени липовых ветвей, в моей памяти живо воскресло вчерашнее. (34)Жизнь показалась мне богатой, разнообразной, полной прелести...
(35)А потом что было? (36)А потом — ничего. (37)Зимою, когда мы жили в городе, Петр Сергеич изредка приезжал к нам. (38)И в городе Петр Сергеич иногда говорил о любви, но выходило совсем не то, что в деревне. (39)В городе мы сильнее чувствовали стену, которая была между нами: я знатна и богата, а он беден, он не дворянин даже, сын дьякона, он исполняющий должность судебного следователя, и только; оба мы — я по молодости лет, а он бог знает почему — считали эту стену очень высокой и толстой, и он, бывая у нас в городе, натянуто улыбался и критиковал высший свет. (40)Меня любили, счастье было близко и, казалось, жило со мной плечо к плечу; я жила припеваючи, не стараясь понять себя, не зная, чего я жду и чего хочу от жизни, а время шло и шло... (41)Проходили мимо меня люди со своей любовью, мелькали ясные дни и тёплые ночи, пели соловьи, пахло сеном — и всё это проходило быстро, бесследно, не ценилось и исчезало... (42)Где всё оно? (43)Умер отец, я постарела; всё что нравилось, ласкало, давало надежду — шум дождя, раскаты грома, мысли о счастье, разговоры о любви, — всё это стало одним воспоминанием, и я вижу впереди ровную, пустынную даль: на равнине ни одной живой души, а там на горизонте темно, страшно…
(По А. П. Чехову)