Довольно идеализма. Довольно метафизики. Искусство — не служение, не молитва. Искусство лишь средство к наиболее совершенному выражению личности, некой индивидуальности, сплава из материи и духа, наиболее совершенному, — ибо средство общения, ибо цель искусства есть любовное общение. Вне этого — искусство бездушно, бессмысленно, мертво, ибо оно не нужно. Великое русское искусство — Пушкин, Толстой, Достоевский, Гоголь — служило не красоте, а любви, служению человеку. Мы, после них, подхватили это знамя. Мы не эстеты. Всякая эстетика, как нечто самодовлеющее, есть или порок, или слабоумие. Искусство — могучее средство борьбы за счастье человека. Художник — голос, рупор, динамит. Нет в искусстве ни прошлого, ни будущего, — оно всегда в настоящем. Искусство не научно. Искусство — интуитивно. Художник — ясновидец, шаман, пророк. Он не рассуждает, а пророчествует. Искусство — утверждение жизни, а не созерцание смерти. Бескрылое искусство умирает, не успев родиться. Искусство — действие. Художник не фотограф, а творец. Искусство — творимая легенда. Прекрасная легенда — правда искусства. И если вы творите легенду любви и жизни, вы — реалисты, величайшие реалисты, ибо видите жизнь не в кривом зеркале, а в магическом кристалле. Мы — варвары. И пусть прекрасные одиночки пишут прекрасные книги о свободе духа, — молодой человек в черепаховых очках заставит мечтателей есть картофельную шелуху, а завтра — дышать свежим воздухом за неимением пищевых продуктов, а послезавтра — таскать кирпичи на стройку шикарного особняка.
Какова истинная роль искусства в жизни человека и общества? Этот проблемный вопрос волнует автора предложенного текста. Его позиция заключается в следующем: искусство не должно быть самоцелью, служением отвлечённой красоте или эстетическому наслаждению. Истинное искусство — это могучее средство борьбы за счастье человека, это акт любовного общения и служения людям. Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста.
Автор резко противопоставляет «искусство для искусства» искусству действенному и человечному. Он категорично заявляет: «Искусство — могучее средство борьбы за счастье человека. Художник — голос, рупор, динамит». Этими словами автор подчёркивает, что художник не может быть пассивным созерцателем. Он обязан быть активным участником жизни, её преобразителем. Творчество, лишённое этой социальной и нравственной функции, по мнению автора, «бездушно, бессмысленно, мертво, ибо оно не нужно». Этот пример свидетельствует о том, что искусство неотделимо от активного гуманизма, оно должно служить людям, а не только радовать глаз.
Кроме того, автор раскрывает и иной аспект творчества — его интуитивную, пророческую природу. Он утверждает: «Искусство не научно. Искусство — интуитивно. Художник — ясновидец, шаман, пророк. Он не рассуждает, а пророчествует. Искусство — действие. Художник не фотограф, а творец. Искусство — творимая легенда». По мысли автора, подлинное искусство — это не копирование действительности, не пассивное её отражение. Это активное преображение жизни, создание новой реальности, своего рода «легенды», которая оказывается выше и правдивее плоского бытописательства. Такой взгляд подчеркивает созидательную, волевую силу искусства, его способность не просто объяснять мир, но и переделывать его.
Смысловая связь между приведёнными примерами — это дополнение. В первом примере автор определяет цель искусства («борьба за счастье человека»), а во втором — его метод и природу («интуиция», «творение», «легенда»). Вместе эти примеры формируют целостное представление об искусстве как о могучем, почти магическом инструменте, который с помощью интуиции и воображения активно вторгается в жизнь и изменяет её к лучшему.
Я согласен с позицией автора. Действительно, настоящее искусство не может быть просто «искусством для искусства», оно всегда несёт в себе мощный нравственный и социальный заряд. Например, творчество Анны Ахматовой в годы Великой Отечественной войны — это не эстетические упражнения, а голос страдающего и мужественного народа. Её стихи, такие как «Мужество», стали в прямом смысле «рупором» и «динамитом», поддерживая дух людей в самое тяжёлое время. Они доказывают, что искусство, служащее человеку, переживает века, в то время как пустая эстетика умирает, «не успев родиться».
Итак, искусство — это не молитва и не созерцание, а мощное действие, направленное на утверждение жизни и любви к человеку. Оно есть могучее средство борьбы за счастье, которое не может и не должно замыкаться в башне из слоновой кости.
(Автор не указан)