Проблема отношения человека к убийству животных на охоте поднимается в тексте В. Овчинникова. Автор задаётся вопросом: как люди могут оправдывать для себя лишение жизни живого существа, и что при этом происходит с их душой? Позиция автора однозначна: убийство животного, особенно способного испытывать страх и боль, не может быть рядовым событием. Рассказчик через собственный трагический опыт приходит к выводу, что такой поступок превращает человека в «нелюдь», и единственный способ остаться человеком — отказаться от охоты навсегда.
Чтобы обосновать эту позицию, обратимся к примерам из прочитанного текста. Первый и ключевой эпизод — момент, когда герой видит глаза умирающего лося. Автор пишет: «Лось смотрел на меня. Глаза у него были тёмные, большие, продолговатые, как перезрелые сливы, и влажные. А из уголков глаз вниз по щекам бежала влага, собираясь внизу на волосах щёк и частыми каплями падала на землю. Лось плакал, глядя на меня, на своего врага, на человека, принесшего ему смерть, на человека, убившего его». Этот пример-иллюстрация показывает, что рассказчик осознаёт: животное — не бездушная мишень, а живое существо, способное на эмоции, на предчувствие смерти. Плачущий лось разрушает привычное представление об охоте как о спорте или добыче мяса, вызывая у героя настоящий ужас и раскаяние.
Второй пример контрастирует с первым и иллюстрирует иное отношение к тому же событию — реакцию других охотников. После выстрела председателя, добившего лося, он говорит рассказчику: «Ничего! Бывает! Это поначалу страшно. А потом привыкнешь и перестанешь замечать». А другие участники охоты подходят к герою, «довольные, радостные, весёлые, улыбающиеся и смеющиеся», и хвалят его: «Ай да пацан! Ай, да молодец! Такого „зверяку“ уложил!» Эти слова показывают, что для большинства охотников убийство — рутинное, привычное дело, не вызывающее моральных терзаний. Они не видят в убитом животном личность, не способны сопереживать, и именно это равнодушие и представляется автору страшным.
Смысловая связь между этими примерами — противопоставление. В первом случае мы видим глубокое нравственное потрясение человека, впервые столкнувшегося с последствиями своего поступка, его ужас и чувство вины. Во втором — полное отсутствие подобных переживаний у бывалых охотников, их привычку к смерти и даже радость от удачной добычи. Это противопоставление подчёркивает главную мысль текста: убийство животного не должно становиться обыденным, иначе человек теряет в себе человеческое. Только способность увидеть в звере живое страдающее существо, как это сделал рассказчик, позволяет сохранить душу.
Я полностью согласен с позицией автора. Действительно, превращение убийства в привычку или в повод для хвастовства — это путь к очерствению сердца. Пример, подтверждающий эту мысль, я нахожу в рассказе Виктора Астафьева «Зачем я убил коростеля?». Герой-рассказчик, будучи мальчишкой, ради забавы подстрелил птицу, а потом увидел, как она умирала, и на всю жизнь запомнил этот миг, испытывая муки совести. Так же и герой Овчинникова: встреча с плачущим лосем навсегда изменила его, заставив отказаться от охоты. Это доказывает, что истинно нравственный человек не может равнодушно лишать жизни другое существо.
Итак, В. Овчинников подводит читателя к выводу, что отношение к убийству животных — это проверка на человечность. Тот, кто способен увидеть в звере не трофей, а живую душу, никогда не станет убивать ради забавы, а если и совершит такой поступок, то будет терзаться до конца дней. Привычка же к смерти, напротив, убивает в человеке самое главное — способность к состраданию.
- Ладно! (45)Будешь стрелком. (46)Только станешь с самого края. (47)Справа. (48)И не самовольничать! (49)Так что благодаря моей немой мольбе нас, стрелков, стало шестеро. (50)Загонщики сели на наш армейский «Газон» и уехали в глубь тайги, чтобы оттуда потом по сигналу начать гон лосей на нас, на стрелков. (51)По свидетельству охотников из нашего общества в этом районе должны были обитать четверо или пятеро лосей. (52)Лицензия у нас была на отстрел двух лосей. (53)Меня поставили стоять около большого кедра с диаметром ствола чуть ли не в полметра со сморщенной, потрескавшейся и уже начинающей сморщиваться и чешуиться буро серо коричневой корой. (54)Прямо передо мной расстилалась небольшая поляна с уже полеглой и начинающей буреть травой. (55)А справа от меня начинались густые заросли рябины метра четыре или пять высотой с еще сохранившимися на ветвях розетками темно вишневых продолговатых листьев и буквально усыпанные громадными кистями ярко красных с морковным оттенком ягод. (56)Рябинник далее переходил в густейший малинник и смородиновые заросли. (57)Естественно, что без ягод и листвы. (58)Я сорвал ягоду с ближней ко мне ветки, сунул в рот, «жевнул» и сразу же выплюнул. (59)Горько. (60)Значит, заморозки ночные были еще небольшие. (61)Для рябины морозец нужен посерьезней. (62)Меня сразу же предупредили, что вправо смотреть даже и не стоит – там зона загонщиков и лось оттуда не появится. (63)Вполне возможно, что лось выйдет на поляну прямо передо мной. (64)Но и этот вариант тоже мало вероятен – слишком близок к зоне загонщиков. (65)Поэтому, скорее всего он выйдет на поляну где-то слева от меня, к другим стрелкам. (66)И вполне возможно, что я лося и не увижу совсем. (67)Я раскрыл ружье, достал из патронташа два патрона с жаканами, которые этим летом сделал сам из свинца у себя в сарае, зарядил оба ствола, закрыл ружье, приставил его к плечу и стал внимательно оглядывать местность перед собой. (68)Хотя прекрасно знал, что охота еще не началась. (69)Просто, я уже опьянел от атмосферы охоты и мне хотелось хоть что-то делать. (70)Сердце в груди ходило ходуном и мне казалось, что его оглушительный стук раздается по всей тайге. (71)Ладони рук стали влажными и противно липкими.
(72)И здесь где-то впереди и не так уж далеко от нас раздались выстрелы и крики. (73)Это загонщики начали своё дело. (74)Я насторожился и замер, все также держа ружье у плеча, напряженно вглядываясь в опушку леса за поляной. (75)Сколько я так простоял, я не знаю. (76)Всё также впереди раздавались крики загонщиков, изредка прерываемые выстрелами.
(77)И вдруг я увидел лося. (78)Совсем недалеко. (79)И именно в правой части поляны, там, где его, по мнению моих товарищей не должно было быть. (80)Не должно, а он взял, да появился. (81)Значит, животные живут не по тем законам, что выдумали для них люди. (82)Он вышел из-за кустов рябины и остановился, внимательно оглядывая поляну и поводя большими, заостренными кверху, вертикально стоящими ушами.
(83)Лось был крупный, тёмно бурый, с высокой холкой, длинными тонкими и светло серыми, почти белыми ногами, мощной, широкой грудью, и каким-то коротким, почти без шеи туловищем и потому казавшимся каким-то слишком уж неестественным на вид. (84)Но голова крупная, горбоносая с выпяченной вперед и нависающей над нижней челюстью, мясистой верхней губой. (85)Под горлом висел большой кожистый мешок, так называемая серьга. (86)По спине пробегала черная широкая полоса.
(87)Но этих подробностей я тогда не увидел и даже не заметил. (88)Тогда я видел перед собой, на расстоянии каких-то двадцати метров от себя, лишь самого лося, стоявшего на опушке леса в настороженной позе. (89)И его массивную грудь, куда я уже инстинктивно направлял стволы своего ружья. (90)И больше ничего. (91)Все эти детали, причем до самых мельчайших, у меня всплыли в памяти уже потом, после завершения всех этих событий. (92)И он, этот лось, потом ещё долго будет стоять перед моими глазами, как на большой картине или на цветном фото, красавец сибирской тайги, которого я так подло и мерзко убил из засады.
(93)В засаде я стоял с ружьем уже снятым с предохранителя . (94)И как только мушка ружья замерла на широкой груди лося, я нажал один курок. (95)Потом сразу же и второй. (96)Выстрелы прозвучали дуплетом, один за другим. (97)Ударившие в грудь лося жаканы швырнули его крупное тело вбок. (98)Лось потерял равновесие и начал падать. (99)Ноги его инстинктивно раздвинулись. (100)Рефлекторно попытавшись предотвратить падения. (101)Но тут же бессильно подломились и он рухнул на землю.
(102)Всё было кончено! (103)Выстрелы оказались удачными! (104)Я победил! (105)Я не зря съездил на эту охоту! (106)Я стал настоящим охотником! (107)Я вскину ружье вверх, заорал что-то бессмысленное и кинулся к лосю!
(108)Лось почуял мое приближение и поднял голову. (109)Он засучил ногами, пытаясь подняться. (110)Но у него ничего не получалось. (111)На груди у него зияла большая рана, из которой толчками лилась кровь. (112)И кровь эта была почему-то черная. (113)От неё шёл пар. (114)Словно дым. (115)Кровь не парила, кровь дымилась.
(116)Я подбежал к нему и замер. (117)Я ещё что-то продолжал кричать, но крик мой сразу же замер, когда я увидел результат своих выстрелов. (118)Я увидел то, отчего меня обуял настоящий ужас и бросило в дрожь. (119)Лось смотрел на меня. (120)Глаза у него были темные, большие, продолговатые, как перезрелые сливы и влажные. (121)А из уголков глаз вниз по щеками бежала влага, собираясь внизу на волосах щёк и частыми каплями падала на землю. (122)Лось плакал, глядя на меня, на своего врага, на человека, принесшего ему смерть, на человека, убившего его.
(123)А по щекам за каплей капля,
Неслышно падали в песок.
(124)Какие ж мы друг другу братья,
Коль сразу пулю им в висок.
(125)Мне стало страшно. (126)Я понял, что сделал что-то такое, за что меня простить невозможно. (127)Я совершил поступок, на который человек не имеет права, если он человек. (128)Я перешел в своем развитии ту самую грань человечности, которая отделяет человека от «нечеловека». (129)Чем я теперь лучше фашистов, убивавших во врем войны мирных жителей моей страны? (130)Чем? (131)Единственное различие между нами в том, что фашисты не смотрели в глаза своих жертв. (132)А если и смотрели, то без оторопи, с удовольствием. (133)А я посмотрел и мне стало страшно за то, что я сделал. (134)Мне стало страшно потому, что я ощутил себя убийцей, потому что я стал убийцей. (135)Настоящим убийцей. (136)Ведь я убил живое существо, ощущающее свою смерть и способное плакать в её предчувствии. (137)Я смотрел в глаза лося и был не в силах отвести своего взгляда.
(138)Я смотрел в его глаза и чувствовал себя настоящей «нелюдью», самым страшным и самым подлым мерзавцем на свете. (139)Я убил этого «Короля тайги», этого красавца лося из засады, убил жестоко, подло, мелко. (140)Зачем? (141)Для чего?
(142)Рядом со мной раздался металлический щелк передернутого затвора и грохнул выстрел из карабина. (143)В моего лося. (144)И тоже в грудь. (145)Голова лося дернулась и упала на землю. (146)И я услышал голос нашего Председателя: - Никогда не смотри в глаза убитых тобой животных! (147)Слышишь – никогда! (148)Я поднял голову и посмотрел на Председателя. (149)Он положил широкую мужскую ладонь на мою голову и провел по волосам: - Ничего! (150)Бывает! (151)Это поначалу страшно. (152)А потом привыкнешь и перестанешь замечать.
(153)К нам стали подходить мужики. (154)Довольные, радостные, веселые, улыбающиеся и смеющиеся. (155)Они тоже убили одного лося. (156)И были довольны до невероятности. (157)Они подходили ко мне хлопали по плечам, смеялись и говорили: - Ай да пацан! (158)Ай, да молодец! (159)Такого «зверяку» уложил! (160)Не даром стакан спирта вчера выпил за удачу! (161)Не даром!
(162)Я молчал и ничего им в ответ не говорил. (163)Я был в шоке, в настоящей прострации. (164)И мне было не до их балаганного бахвальства. (165)Хотя повод для радости у нас был. (166)Ведь свою задачу мы выполнили. (167)Нам теперь надо было лишь разделать туши, уложить мясо в холодильные ящики и обработать первично шкуры и головы с рогами. (168)Ну, про это я уже рассказывать не буду. (169)В сторожку я шел молча. (170)Мне было не по себе. (171)Плачущие глаза лося так и стояли передо мной. (172)А вечером напился. (173)Я выпил два раза по пол стакана спирта. (174)Сначала я выпил полстакана за убитого мною лося. (175)А потом попросил налить ещё полстакана. (176)А напившись заплакал настоящими слезами и начал проклинать себя. (177)Но этого я уже и не помнил. (178)Мужики налили мне ещё спирта, чтобы я отключился совсем. (179)Что я и сделал. (180)И спал потом чуть ли не двенадцать часов. (181)Правда, как мне потом сказали, ночью я кричал, ругался и просил прощения. (182)Только у кого просил они не поняли. (183)Я же из своего сна ничего не помнил. (184)После этого случая я охотится перестал. (185)Перестал совсем. (186)Не смог больше стрелять в живые существа. (187)Даже на птицу не смог. (188)Не говоря уж о чем-то серьёзном. (189)Хотя по жизни с ружьем не расставался никогда. (190)Оно и сейчас висит у меня на ковре в идеальном состоянии. (191)Даже патроны дома есть. (192)Но стрелять больше мы с ним не стреляем.
(В. Овчинников)