Чем следует руководствоваться при выборе жизненного пути? Именно эта проблема находится в центре внимания Юрия Нагибина, автора предложенного текста. Писатель размышляет о том, что определяет судьбоносное решение человека: долг перед другими, ожидания общества или внутренний голос, зовущий к истинному призванию.
Позиция автора, на мой взгляд, выражена достаточно ясно. Юрий Нагибин убеждён, что главным ориентиром должно быть собственное призвание, а не чувство вины или стремление оправдать чужие надежды. Следуя за своей мечтой, человек не предаёт окружающих, а напротив, становится честным прежде всего перед собой и перед теми, кто его учил, ведь только так можно реализовать свой настоящий потенциал.
Чтобы обосновать эту позицию, обратимся к примерам из прочитанного текста. Юрий Нагибин подробно описывает душевное состояние Юрия Гагарина, который, получив диплом с отличием, уже сделал выбор в пользу Оренбургского лётного училища, но мучительно переживает свою «измену» профессии литейщика. Автор показывает это внутреннее терзание: «Его поздравляли, ему аплодировали, жали руку, желали славного трудового будущего, а он едва удерживал крик в горле: „Остановитесь! Вы ошиблись во мне! Я всех обманул!..“». Этот пример-иллюстрация свидетельствует о том, что герой ощущает острую несправедливость по отношению к учителям и мастерам, которые вложили в него свои силы. Он считает себя обманщиком, и это чувство почти парализует его волю. Юрий Гагарин ещё не до конца осознал, что его истинный путь — не в горячем цехе, а в небе, и поэтому его выбор кажется ему самому предательством по отношению к тем, кто в него верил.
Кроме того, автор акцентирует внимание на кульминационном моменте — встрече Гагарина с Мастером. Юрий Нагибин неслучайно показывает, что именно наставник, человек, который вложил в него душу, даёт решающее напутствие. Мастер, услышав сбивчивое признание, не осуждает Юрия, а произносит слова, которые становятся ключевыми: «Человек должен только свое дело делать, единственное. Как говорится, „рожденный летать не может ползать“». Этот пример-иллюстрация говорит о том, что мудрый наставник, несмотря на свою боль и разочарование от потери ученика в профессии, понимает главное: нельзя насильно удерживать человека на пути, который ему не предназначен. Он видит в Гагарине не предателя, а личность, нашедшую своё истинное призвание.
Смысловая связь между приведёнными примерами — противопоставление. В первом примере мы видим состояние глубокого внутреннего конфликта, когда герой раздираем между чувством долга и своим настоящим желанием. Он считает свой выбор неправильным, так как ориентируется на чужие ожидания и потраченные на него усилия. Во втором примере эта ложная дилемма разрешается благодаря мудрому взгляду со стороны. Мастер противопоставляет чувству вины идею следования своему единственному делу, тем самым снимая с Гагарина груз ложной ответственности. Именно через это противопоставление формируется правильное представление о том, что честность перед самим собой — не эгоизм, а высшая форма ответственности перед своим даром и перед теми, кто этот дар в тебе воспитал.
Я полностью согласен с точкой зрения автора. Действительно, выбор жизненного пути — это в первую очередь выбор самого себя, и попытка прожить чужую жизнь, даже из чувства благодарности, ведёт к глубокой внутренней трагедии. Например, в мировой истории известен случай с выдающимся художником-импрессионистом Полем Сезанном. Его отец, владелец банка, видел в сыне продолжателя своего дела и оказывал на него сильное давление. Сезанн, движимый чувством долга, долгое время пытался работать в банке, но это приносило ему лишь глубокое несчастье. Только когда он набрался смелости и, вопреки воле отца, целиком посвятил себя живописи, он смог не только обрести гармонию, но и подарить миру великие произведения искусства. Этот пример из жизни доказывает, что внутренний зов призвания, если он силён, не должен подавляться внешними обстоятельствами или чувством вины.
Итак, размышляя над проблемой, поставленной Юрием Нагибиным, можно сделать вывод: главным компасом на жизненном пути должен быть наш собственный внутренний голос, указывающий на истинное призвание. Игнорировать его ради одобрения окружающих или из чувства долга — значит предать самого себя. Только следуя своему уникальному пути, человек способен принести настоящую пользу миру и остаться в ладу со своей совестью.
(8)Юра Гагарин защитил диплом с отличием, перед ним были открыты все дороги, но когда товарищи спрашивали: «А ты куда?» — он отмалчивался. (9)И не потому, что, подобно былинному витязю на распутье, не знал, куда повернуть коня, а потому, что ощущал мучительную неправду в своем недавно сделанном выборе. (10)А выбрал этот юный металлург не горячий цех, не институт, а Оренбургское летное училище.
(11)Юра знал, что ему не станут чинить препятствий, военлет — профессия благородная, и все же до дня торжественного вручения дипломов об окончании техникума он не подозревал, что у человека может быть так тяжело на душе. (12)Его поздравляли, ему аплодировали, жали руку, желали славного трудового будущего, а он едва удерживал крик в горле: «Остановитесь! (13)Вы ошиблись во мне! (14)Я всех обманул!..».
(15)Да, он всерьёз считал себя обманщиком, чуть ли не предателем. (16)Его столько лет учили, кормили, обеспечивали теплым жильем и карманными деньгами, столько сил, терпения, душевной заботы потратили учителя и цеховые мастера, чтобы сделать из него квалифицированного литейщика, и всё впустую!..
(17)И тут, как удар под вздох, известие — в Саратов приехал Мастер. (18)Так величали своего наставника, мастера литейного цеха и великого друга, учащиеся Люберецкого ремесленного училища. (19)Это он привел их впервые в горячий цех, ожегший робкие души деревенских пареньков испуганным восторгом.
(20)Что привело Мастера в Саратов и как раз в дни выпуска? (21)Среди окончивших было трое его учеников: Чугунов, Петушков, Гагарин. (22)Может, он рассчитывал выбрать среди них наследника, ведь нужно передать кому-то всё, что узнал за долгую жизнь о литье — древнейшем занятии людей. (23)И когда Гагарин услышал, что Мастер требует его к себе, то не выдержал и открылся товарищам.
(24)— Плюнь, не ходи! — сказали одни.
(25)Эти не знали Мастера и не слышали о нём.
(26)— Пойди. (27)Чем ты рискуешь? — посоветовали другие.
(28)Эти кое-что слышали о Мастере. (29)А Петушков отрезал жестко:
(30)— Дело совести!
(31)И Чугунов согласно кивнул головой.
(32)Так считал и сам Гагарин. (33)Но, видать, хочется иной раз человеку опереться о чужую совесть. (34)А этого делать не следует, совесть не берут ни взаймы, ни напрокат.
(35)Впоследствии Гагарин говорил, что никогда так не волновался, как перед встречей с Мастером. (36)Впрочем, он вообще волновался редко, иначе не стал бы Космонавтом-1. (37)Гагарин не хотел, чтобы первый же его самостоятельный поступок ударил по старому сердцу человека, который был так добр к нему. (38)Пусть Мастер сам решает, как ему поступить. (39)Тот молча выслушал сбивчивое признание.
(40)— Видать, ты мне очень доверяешь… — сказал он задумчиво.
(41)Гагарин наклонил голову.
(42)— И всё-таки думай сам. (43)Ещё недавно ты без литья не мог, а сейчас — без полётов. (44)Уж больно ты переменчив.
(45)— Если не летать, то ладно…
(46)— Обижаешь, Юрий! (47)Что значит «ладно»? (48)Для меня моя профессия — вечный праздник, а ты словно о похоронах… (49)Человек должен только свое дело делать, единственное. (50)Как говорится, «рожденный летать не может ползать».
(51)— Чьё это? — вскинулся Юра. (52)— Что-то знакомое.
(53)— Стих. (54)Максима Горького. (55)Про буревестника.
(56)Ворота в небо открылись. (57)Хотя Мастер слегка перепутал ключи.
(По Ю. Нагибину)