Какие качества личности проявляются в подростковом возрасте? В житомирской гимназии мне пришлось пробыть только два года, и потом школьные связи были оборваны.

(1) В житомирской гимназии мне пришлось пробыть только два года, и потом школьные связи были оборваны. (2) Только одна из них оставила во мне более глубокое воспоминание. (3) Это детская дружба с Крыштановичем.
(4) С первого же дня он внушил мне симпатию. (5) Мне нравились его крутой лоб, светлые глаза, то сверкавшие шаловливым весельем, то внезапно тускневшие и заволакивавшиеся непонятным мне и загадочным выражением, спокойная самоуверенность и чувство какого-то особого превосходства, сквозившее во всех его приёмах. (6) Он был года на полтора старше меня, но мне казалось почему-то, что он знает обо всех людях — учителях, учениках, своих родителях — что-то такое, чего я не знаю.
(7) В нём чувствовалась хорошая натура, поставленная в какие-то тяжёлые условия. (8) Порой он внезапно задумывался, уходил в себя, и в его тускневших глазах стояло выражение затаённой печали. (9) Как будто чистая сторона детской души невольно грустила под наплывом затягивавшей её грязи.
(10) Создавалась какая-то особенная власть его надо мной, которую мы чувствовали оба.
(11) Однажды Крыштанович сказал мне:
— Ты всё-таки славный малый, хотя ещё глуп. (12) Давай завтра уйдём пораньше.
— (13) Куда?
— (14) Куда я поведу. (15) Пойдёшь?
— (16) Хорошо, только надо ведь попроситься у матери.
— (17) Она не узнает. (18) Можешь сказать, что заходил к товарищу учить уроки.
(19) Я покраснел и замялся. (20) Он внимательно посмотрел на меня и повёл плечами.
— (21) Ты боишься соврать своей матери? — сказал он с оттенком насмешливого удивления. — (22) А я вру постоянно. (23) Ну, однако, ты мне дал слово.
(24) Не сдержать слово товарищу — подлость.
(25) И вот Крыштанович уверенным шагом повёл меня куда-то. (26) В маленькой лавочке он купил две булки и кусок колбасы. (27) Уверенность, с какой мой товарищ делал эту покупку и расплачивался за неё серебряными деньгами, тоже импонировала мне: у меня только раз в жизни было пятнадцать копеек, и когда я шёл с ними по улице, то мне казалось, что все знают об этой огромной сумме и кто-нибудь непременно затевает меня ограбить…
— (28) Откуда у тебя столько денег? — спросил я у моего бойкого товарища, когда мы вышли из лавочки…
— (29) А тебе какое дело? — ответил он. — (30) Ну, украл у отца…
(31) Я покраснел и не знал, что сказать. (32) Мне казалось, что Крыштанович говорит это нарочно. (33) Когда я высказал это предположение, он ничего не ответил и пошёл вперёд.
(34) Мне было жутко и приятно. (35) Детство часто беспечно проходит мимо самых тяжёлых драм, но это не значит, что оно не схватывает их жутким полусознанием. (36) Я чувствовал, что в душе моего приятеля есть что-то, что он хранит про себя… (37) Всё время дорогой он молчал, и на лбу его лежала лёгкая складка. (38) Наконец мы сели в траве. (39) Лицо его стало спокойнее.
— (40) Тебе не хочется иногда уйти куда-нибудь? — спросил Крыштанович.
— (41) Так, чтобы всё идти, идти…
(42) Мне этого не хотелось. (43) Идти — это мне нравилось, но я всё-таки знал, что надо вернуться домой.
(44) Эта маленькая прогулка ярко запала мне в память, быть может, потому, что рядом с нею легло смутное, но глубокое впечатление от личности моего приятеля. (45) На следующий день он не пришёл на уроки, и я сидел рядом с его пустым местом, а в моей голове роились воспоминания вчерашнего и смутные вопросы. (46) Между прочим я думал и о том, кем я буду впоследствии. (47) Мне захотелось быть учителем.
(48) Я сижу на кафедре, и ко мне обращены все детские сердца, а я, в свою очередь, знаю каждое из них, вижу каждое их движение. (49) В числе учеников сидит также и Крыштанович. (50) И я знаю, что нужно сказать ему и что нужно сделать, чтобы глаза его не были так печальны, чтобы он не ругал отца сволочью и не смеялся над матерью…
(51) Всё это было так завлекательно, так ясно и просто, как только и бывает в мечтах или во сне. (52) И видел я это всё так живо, что совершенно не заметил, как в классе стало необычайно тихо, ученики с удивлением оборачиваются на меня, на меня же смотрит с кафедры старый учитель русского языка, уже третий раз окликающий меня по фамилии. (53) Он заставил повторить что-то им сказанное, рассердился и выгнал меня из класса.
(54) Я вышел, всё ещё унося с собой продолжение моего сна наяву. (55) Но едва я устроился в нише дверей и опять отдался течению своих мыслей, как в перспективе коридора показалась рослая фигура директора. (56) Поравнявшись со мной, он остановился, кинул величавый взгляд со своей высоты и сказал свою автоматическую фразу:
— Выгнан из класса? (57) Накажу тебя!
(58) И затем проследовал дальше. (59) Скорее всего, через минуту он уже не узнал бы меня при встрече, но в моей памяти этот маленький эпизод остался на всю жизнь. (60) Бессмысленный окрик автомата случайно упал в душу, в первый ещё раз раскрывшуюся навстречу вопросам о несовершенствах жизни и разнеженную мечтой о чём-то лучшем… (61) Впоследствии, когда я оглядывался на прошлое и пытался уловить, что именно определило мой жизненный путь, в памяти среди многих важных эпизодов неизменно вставала эта картина: длинный коридор, мальчик, прижавшийся в углублении дверей с первыми движениями разумной мечты о жизни, и огромная мундиро-автоматическая фигура со своей несложной формулой.
(По В.Г. Короленко*)
* Владимир Галактионович Короленко (1853–1921) — русский писатель, журналист, публицист.