Вопрос о том, нужны ли женщины на войне, всегда был болезненным и сложным. В предложенном тексте Владимир Осипович Богомолов поднимает эту проблему через трагическую историю любви молодого командира роты и санитарки, которая ждет от него ребенка. Позиция автора заключается в том, что война — это не место для женщины, и особенно для той, которая носит под сердцем новую жизнь. Богомолов показывает, что присутствие женщины на войне, её любовь и материнство обречены на страдание и гибель, ведь военные законы безжалостны и не оставляют места для личного счастья.
Чтобы обосновать свою точку зрения, автор использует два ключевых примера. Первый пример-иллюстрация — это разговор героев, в котором санитарка, пытаясь защитить возлюбленного, предлагает назвать отцом ребёнка другого человека: «Отцом ребенка будешь не ты!» — «Не я?! — Меня бросило в жар. — То есть как не я?» — «Ну какой же ты глупыш! — весело удивилась она. — Нет, не дай бог, чтобы он был похож на тебя!.. Понимаешь, в документах и вообще отцом будешь ты. А сейчас я скажу на другого!» Этот диалог поясняет, на какие жертвы готова пойти женщина, чтобы остаться рядом с любимым и сохранить его положение. Она проявляет невероятное простодушие и самоотверженность, но её хитрость лишь подчёркивает неестественность ситуации, когда беременная девушка вынуждена скрывать правду из страха перед командиром, который убеждён, что «на войне женщинам не место, а любви — тем более». Второй пример-иллюстрация — финальная сцена после боя, когда рассказчик вспоминает гибель своей возлюбленной: «Солнце... если б я мог загнать его назад, за горизонт! Если б я мог вернуть рассвет!.. Ведь всего два часа назад нас было трое... Но оно поднималось медленно, неумолимо, я стоял на высоте, а она... она осталась там, позади, где уже лазали бойцы похоронной команды... И никто, никто и не подозревал, кем она была для меня и что нас было трое». Автор показывает неотвратимость трагедии: несмотря на все попытки уберечь её, война отнимает и мать, и нерождённого ребёнка.
Смысловая связь между этими примерами — противопоставление. В первом примере мы видим надежду, любовь и самоотверженную попытку женщины сохранить свою жизнь и жизнь будущего ребёнка, в то время как во втором примере — горькую реальность, где все эти усилия оказываются тщетными. Контраст между наивным оптимизмом героини и суровой правдой войны подчёркивает основную мысль автора: женщине на войне не место, потому что война уничтожает самое святое — материнство и любовь.
Я полностью согласен с позицией Владимира Богомолова. Действительно, война — это противоестественное состояние для женщины, особенно для будущей матери. Примером, подтверждающим эту мысль, может служить судьба героинь повести Бориса Васильева «А зори здесь тихие...». Юные девушки-зенитчицы, такие как Рита Осянина, оставившая дома маленького сына, или Женя Комелькова, гибнут в неравном бою с фашистами. Их жертвы, их красота и нежность оказываются растоптанными войной, которая не делает различий между мужчиной и женщиной, убивая всех, кто встаёт на её пути. Эта история, как и текст Богомолова, доказывает, что участие женщин в боевых действиях — это трагедия, которую нельзя оправдать никакими военными нуждами.
Итак, война не может быть местом для женщины. Она предназначена для созидания и продолжения жизни, а не для убийства и смерти. Автор своим пронзительным повествованием напоминает нам о том, какую высокую цену платят женщины, оказавшиеся в горниле военных действий, и призывает ценить мир как единственное пространство, где возможны любовь, материнство и счастье.
(2)Мы встречались уже полгода — с тех пор, как она прибыла в наш полк. (3)Мне было девятнадцать, а ей — восемнадцать лет.
(4)Мы встречались тайком: командир роты и санитарка. (5)И никто не знал о нашей любви и о том, что нас уже трое...
(6)— Я чувствую, это мальчик! — шепотом в десятый раз уверяла она. (7)Ей страшно хотелось мне угодить: — И весь в тебя!
(8)— В крайнем случае согласен и на девочку. (9)И пусть будет похожа на тебя! — думая совсем о другом, прошептал я.
(10)Метрах в пятистах впереди, в блиндажах и прямо в окопах, спали бойцы и сержанты моей роты. (11)Еще дальше, за линией боевого охранения, освещаемой редкими вспышками немецких ракет, затаилась скрытая темнотой высота 162.
(12)На рассвете моей роте предстояло совершить то, что неделю назад не смогла сделать рота штрафников — захватить высоту. (13)Об этом в батальоне пока знало только пятеро офицеров, те, кого вечером вызвал в штабную землянку майор, командир полка. (14)Ознакомив нас с приказом, он повторил мне:
(15)— ...Значит, помни: сыграют «катюши», зеленые ракеты, и ты пойдешь... (16)Соседи тоже поднимутся, но высоту будешь брать ты!
(17)...Мы лежали, тесно прижавшись друг к другу, и, целуя ее, я не мог не думать о предстоящем бое. (18)Но еще более меня волновала ее судьба, и я мучительно соображал: что же делать?
(19)— ...Я должна теперь спать за двоих, — меж тем шептала она окающим певучим говорком. (20)— Знаешь, по ночам мне часто кажется, что наступит утро, и все это кончится. (21)И окопы, и кровь, и смерть... (22)Третий год уже — ведь не может же она продолжаться вечно?.. (23)Представляешь: утро, всходит солнышко, а войны нет, совсем нет...
(24)— Я пойду сейчас к майору! (25)— Высвободив руку из-под ее головы, я решительно поднялся: — Я ему все расскажу, все! (26)Пусть тебя отправят домой. (27)Сегодня же!
(28)— Да ты что? — привстав, она поймала меня за рукав и с силой притянула к себе. (29)— Ложись!.. (30)Ну какой же ты дурень!.. (31)Да майор с тебя шкуру спустит!
(32)И, подражая низкому, грубоватому голосу командира полка, натужным шепотом медленно забасила:
(33)— Сожительство с подчиненными не повышает боеспособность части, а командиры теряют авторитет. (34)Узнаю — выгоню любого! (35)С такой характеристикой, что и на порядочную гауптвахту не примут... (36)Выиграйте войну и любите кого хотите и сколько хотите. (37)А сейчас — запрещаю!..
(38)Голос у нее сорвался, а она, довольная, откинулась навзничь и смеялась беззвучно, — чтобы нас не услышали.
(39)Да, я знал, что мне не поздоровится. (40)Майор был человеком самых строгих правил, убежденным, что на войне женщинам не место, а любви — тем более.
(41)— А я все равно к нему пойду!
(42)— Тихо! (43)— Она прижалась лицом к моей щеке и после небольшой паузы, вздохнув, зашептала: — Я все сделаю сама! (44)Я уже продумала. (45)Отцом ребенка будешь не ты!
(46)— Не я?! (47)— Меня бросило в жар. (48)— То есть как не я?
(49)— Ну какой же ты глупыш! — весело удивилась она. (50)— Нет, не дай бог, чтобы он был похож на тебя!.. (51)Понимаешь, в документах и вообще отцом будешь ты. (52)А сейчас я скажу на другого!
(53)Она была так по-детски простодушна и правдива, что подобная хитрость поразила меня.
(54)— На кого же ты скажешь?
(55)— На кого-нибудь из убывших. (56)Ну, хотя бы на Байкова.
(57)— Нет, убитых не трогай.
(58)— Гогда... на Киндяева.
(59)Старшина Киндяев, красивый беспутный малый, был выпивоха и вор, отправленный недавно в штрафную.
(60)Растроганный, я откинул полу шинели и рывком привлек ее к себе.
(61)— Тихо! (62)— Она испуганно уперлась кулачками мне в грудь. (63)— Ты раздавишь нас! (Она уже начала говорить о себе во множественном числе и по-ребячьи радовалась при этом.) Глупыш ты мой!.. (64)Нет, это твое счастье, что ты меня встретил. (65)Со мной не пропадешь!
(66)Она смеялась задорно и беззаботно, а мне было совсем не до смеха.
(67)— Слушай, ты должна пойти к майору сейчас же!
(68)— Ночью?.. (69)Да ты что?!
(70)— Я тебя провожу! (71)Объяснишь ему и скажи, что тебе плохо, что ты больше не можешь!
(72)— Но это ж неправда!
(73)— Я прошу тебя!.. (74)Как ты будешь?.. (75)Ты должна уехать! (76)Ты пойми... а вдруг... (77)А если завтра в бой?
(78)— В бой? (79)— Она вмиг насторожилась, очевидно все поняв. (80)— Нет, это правда?
(81)— Да-
(82)Некоторое время она лежала молча. (83)По ее дыханию — такому знакомому — я почувствовал, что она взволнована.
(84)— Что ж... от боев не бегают. (85)Да и не убежишь... (86)Все равно, пока меня комиссуют и будет приказ по дивизии, пройдет несколько дней... (87)Я пойду к майору завтра же. (88)Решено?
(89)Я молчал, силясь что-либо придумать и не зная, что ей сказать.
(90)— Думаешь, мне легко к нему идти? — вдруг прошептала она. (91)— Да легче умереть!.. (92)Сколько раз он мне говорил: «Смотри, будь умницей!»... (93)А я... (94)А еще комсомолка...
(95)Всхлипнув, она отвернулась и, уткнув лицо в рукав шинели, вся сотрясаясь, беззвучно заплакала. (96)Я с силой обнял ее и молча целовал маленькие губы, лоб, соленые от слез глаза.
(97)— Пусти, я пойду, — отстраняя меня, еле слышно вымолвила она. (98)— Ты проводишь?..
(99)...Мы спускались в темную, сырую балку, где помещался батальонный медпункт, и я поддерживал ее сзади за талию, чуть начавшую полнеть. (100)Я поддерживал ее обеими руками, страховал каждый ее шаг. (101)Чтобы она не оступилась, не оскользнулась, не упала. (102)Словно я мог уберечь ее, оградить от войны, от боя на заре, где ей предстояло бегать, падать и перетаскивать на себе раненых...
(103)С тех пор прошло пятнадцать лет, но я помню все так, будто это было вчера.
(104)На рассвете сыграли «катюши», неистово били минометы и дивизионная артиллерия, взлетели зеленые ракеты...
(105)А когда взошло солнце, я с остатками роты ворвался на высоту. (106)Спустя полчаса в немецкой добротной траншее командир полка и еще кто-то, поздравляя, обнимали меня и жали мне руки. (107)А я стоял, как столб, как пень, ничего не чувствуя, не видя и не слыша.
(108)Солнце... если б я мог загнать его назад, за горизонт! (109)Если б я мог вернуть рассвет!.. (110)Ведь всего два часа назад нас было трое...
(111)Но оно поднималось медленно, неумолимо, я стоял на высоте, а она... она осталась там, позади, где уже лазали бойцы похоронной команды...
(112)И никто, никто и не подозревал, кем она была для меня и что нас было трое.
(По В.О. Богомолову*)
* Владимир Осипович Богомолов (1924–2003) — русский советский и российский писатель, автор повестей «Иван», «Зося», романа «Момент истины (В августе сорок четвёртого...)».