Война — это всегда тяжелое испытание для человека, но особенно тяжело она дается молодым солдатам, чья психика ещё не окрепла в горниле сражений. В тексте Виктора Петровича Астафьева поднимается проблема внутреннего состояния солдата на войне, его борьбы с усталостью, отчаянием и навязчивыми мыслями. Позиция автора заключается в том, что даже в самые мрачные минуты, когда кажется, что силы иссякли и душа полна «обжигающего зла», человека может спасти простое человеческое тепло, огонек в чужом окне, осознание того, что он не один.
Чтобы обосновать эту позицию, обратимся к примерам из прочитанного текста. Виктор Астафьев детально описывает состояние героя, который после госпиталя возвращается на передовую. Его гнетет не только физическая усталость, но и моральное опустошение. Он размышляет о том, что «на войне хмурых дней больше, чем в обычное мирное время», представляя, как бредут по непролазной грязи его окопные друзья, не зная, «поедят сегодня или нет, высушатся или мокрые лягут спать, да и придется ли поспать, доведется ли дожить до погожего дня?» Этот пример свидетельствует о том, как война давит на психику солдата, заставляя его постоянно думать о смерти, о роковом счете «три», который может стать последним. Автор подчеркивает, что герой доходит «до полного накала» от тягостных мыслей, которые перекидываются на госпитальное начальство и на Гитлера.
Однако ключевым моментом, переломным в настроении героя, становится другой эпизод. Когда отчаяние достигает предела, «вдали мигнул огонек и тут же сгинул». Герой «разом очнулся», он «до боли в глазах смотрел вперед, готовый вскрикнуть от радости, если огонек появится еще раз». Смысловая связь между этими примерами — противопоставление. В первом примере показано состояние глубокой душевной усталости, сосредоточенности на мрачных мыслях о войне и собственной участи. Во втором примере, напротив, демонстрируется, как одинокий огонек становится символом надежды, человеческого присутствия и жизни. Именно благодаря этому противопоставлению формируется правильное представление о том, что для солдата на войне связь с людьми, возможность увидеть чужой очаг, является мощнейшим лекарством от отчаяния. Герой понимает: «Где огонек — там люди. А на людях отстанут, обязательно отстанут эти навязчивые думы, это обжигающее душу зло».
Я согласен с точкой зрения Виктора Петровича Астафьева. Действительно, для человека, прошедшего через ужасы войны, именно простые, человеческие ценности — тепло друга, уют дома, даже далекий огонек — становятся той соломинкой, за которую хватается душа. Например, в литературе этот мотив неоднократно встречается. Вспомним героя повести Михаила Шолохова «Судьба человека» Андрея Соколова. После потери всей семьи, казалось бы, жизнь потеряла смысл, но именно встреча с мальчиком-сиротой Ванюшей, необходимость заботиться о нем, быть для него опорой, помогла Соколову вернуть волю к жизни и преодолеть внутреннюю пустоту. Как и герой Астафьева, Соколов находит спасение не в одиночестве и самокопании, а в связи с другим человеком.
Итак, война — это тяжелая школа, которая калечит души. Однако способность человека к состраданию и потребность в других людях помогают ему выстоять и не сломаться в самых страшных обстоятельствах.
(1)Я был тогда совсем молодым. (2)Помнится, незадолго до встречи, о которой хочу рассказать, первый раз побрила меня госпитальная парикмахерша. (3)Побрила, как впоследствии выяснилось, из особой ко мне симпатии. (4)В ту пору на моем лице еще волосинка за волосинкой бегала с дубинкой. (5)Но, видно, у парикмахерши была легкая рука. (6)После того, как покудесничала она, пошла растительность буйствовать на моем лице, и ныне, если с неделю не побреюсь, родные дети не узнают. (7)Помню, побритый, сытый и обласканный, уходил я из госпиталя. (8)Держу курс на передовую да вспоминаю парикмахершу, хохотушку с грустными глазами, и житье свое беззаботное в госпитале вспоминаю. (9)От чехла чуть слышно доносит буряковой самогонкой. (10)Время от времени я ругаюсь, желая всяких напастей тому, кто придумал стеклянные фляги для военного человека. (11)Ведь на последние гроши купила моя «симпатия» самогонки для согрева, а я, не отведавши ни капли, умудрился разбить эту распроклятую флягу! (12)И погодка, как на грех, такая, что без поддержки духа солдату, привыкшему к госпитальным порядкам и немало разленившемуся, совсем невмоготу. (13)Серое небо чуть не касалось пилотки. (14)Сыплется, трусится какая-то нудь сверху. (15)Уж полило, так полило бы! (16)В такую погоду не грязь месить по чужим дорогам, а сидеть бы дома, книжку почитывать, на худой конец покуривать в блиндаже с накатом, ругать, как душе желательно, старшину, который черт-те где застревает всякий раз, лишь только ударит непогодь. (17)А потом, когда прибудет оказия (так мы называли хозвзводовскую повозку и кухню), рубануть котелочек-другой гороху с тушенкой и задать храпака. (18)Э-э-эх, далеконько же наши ушли! (19)Шагаю, шагаю, а все орудий не слышно. (20)Хоть бы скорей на шоссе выбраться — голосовать начну… (21)Налипла грязь на ботинки. (22)Ногам сделалось сыро. (23)Ботинки старые, бэу — бывшие в употреблении. (24)И все на мне бэу, и этот мутный, тягучий, как еловая сера, день — тоже. (25)На войне хмурых дней больше, чем в обычное мирное время, и, наверное, потому так сильно давило меня волглое, низкое небо. (26)Мне явственно представилось, как бредуг по непролазной грязи мои окопные друзья. (27)Винтовки, а у кого и «пэтээры» на плечах, на поясах подсумки, мятые котелки, лопатки и прочая благодать, а под поясами, как всегда в дрянную погоду, пусто. (28)Идут они и не знают: поедят сегодня или нет, высушатся или мокрые лягут спать, да и придется ли поспать, доведется ли дожить до погожего дня? (29)Уцелеть в такую войну — мудреное дело! (30)Ох, мудреное! (31)Меня вон уже два раза зацепило, госпиталем отделался. (32)Отделаюсь ли в третий? (33)Три — роковой счет у солдата, а до Германии еще далеко, до победы — и того дальше. (34)Между прочим, навоевался я, кажется, досыта и имею, так сказать, моральное право быть в тылу. (35)Для этого нужно сделать малость: повернуться «кррюхом!», как любил командовать наш сержант Рустэм. (36)Дело в том, что я признан нестроевиком. (37)Могу податься на ближайший пересылочный пункт, предъявить справку, написанную на оберточной бумаге, — и направят меня на завод или в дорожную часть. (38)Может, и в родной город попаду, там заводов много… (39)Чудно же, ей-богу, свет устроен! (40)В тот раз из госпиталя уходил, все было честь по чести: обмундирование, ботинки новые, ремень, пусть ниточный, как лошадиная подпруга, а все равно новый. (41)И вот пальнул какой-то ариец зловредный из винтовки, и нет, чтобы в мякоть угодить — перебил кость, сделал меня нестроевиком. (42)Иди теперь кирпичики таскай, либо мыло вари, и поскольку ты уже второстепенный боец, то можешь от подштанников и до пилотки одеваться в бэу. (43)Даже справку тебе и ту написали па такой бумаге, в какую до войны селедку постыдились бы завернугь в магазине. (44)И флягу стеклянную дали, и паек всего на один день. (45)Иди, топай до пересылки, и этого пайка тебе хватит, и фляга железная тебе ни к чему… (46)До полного накала дошел я от таких мыслей и шлепал по грязи напропалую. (47)Со зла на госпитальное начальство перекинулся, ну а потом, само собой, — на Гитлера, чтоб ему ни дна ни покрышки! (48)Вдали мигнул огонек и тут же сгинул. (49)Я разом очнулся и невольно огляделся по сторонам. (50)Но кругом не было ни души, и огонек тоже не появлялся. (51)Сделалось совсем тоскливо и тревожно. (52)Я до боли в глазах смотрел вперед, готовый вскрикнуть от радости, если огонек появится еще раз. (53)Где огонек — там люди. (54)А на людях отстанут, обязательно отстанут эти навязчивые думы, это обжигающее душу зло. (55)Скорей, скорей к людям! (56)Я пошел быстро, почти побежал и, когда очугился на окраине тихой деревушки, перевел дух и утер испарину со лба. (57)Чего, собственно, распсиховался? (58)Устал, видно, от войны устал. (59)Все устали от войны. (60)Тяжелая штука — война! (61)Читать дальше (62)»2 3 4 (63)Тёмная тема Шрифт: ? ? (64)Georgia (65)Georgia (66)Tahoma (67)Arial (68)Verdana (69)Symbol (70)Сбросить (71)Интервал: (72)? ? (73)Закладка: (74)Сделать (75)Похожие книги на "Солдат и мать", Виктор Астафьев (76)Книги похожие на "Солдат и мать" читать онлайн бесплатно полные версии. (77)Виктор Астафьев - Веселый солдат (78)Виктор Астафьев - Жестокие романсы (79)Виктор Астафьев - Затеси (80)Виктор Астафьев - Синие сумерки (81)Виктор Астафьев - Яшка-лось (82)Виктор Астафьев - Последняя песня
(По В.П. Астафьеву*)
* Виктор Петрович Астафьев (1924–2001) — русский советский и российский писатель, ветеран Великой Отечественной войны, автор повести «Пастух и пастушка», романа «Прокляты и убиты», рассказа «Солдат и мать».