В рассказе Николая Богданова поднимается проблема истинной природы удачи и внутреннего состояния человека, способного совершить подвиг. Автор размышляет о том, что героический поступок рождается не из слепого подчинения приказу, а из глубокого личного переживания, когда приказ становится собственной волей бойца. Позиция писателя выражена в размышлениях главного героя, Голуба: «Удача — уметь вобрать в себя приказ, как желание боя. И она есть у меня. Тогда многое удается. Это закон». Богданов считает, что настоящая удача на войне заключается не в случайном везении, а в способности человека полностью отождествить себя с поставленной задачей, превратить её в своё внутреннее стремление.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. В критический момент, когда необходимо было любой ценой доставить из нейтральной полосы полевую сумку с документами, сапёр Голуб «собрал всего себя на мысли, что приказ забрать сумку не получен, а отдан им же самим, что это его приказ, его личная воля, он сам этого хочет». Этот пример-иллюстрация свидетельствует о важнейшем психологическом переломе: герой отказывается от пассивного подчинения и сознательно принимает задание как своё собственное. Он перестаёт быть просто исполнителем и становится творцом собственного действия. Поясняя этот пример, можно сказать, что именно такой внутренний настрой уничтожает страх и нерешительность, сливая жизнь и задание воедино, как подчёркивает автор: «И когда „я должен“ звучало в нем, как „я хочу“, задание не то что сразу стало более легким, но жизнь и задание слились в одно, и нельзя было ни обойти его, ни остановиться перед ним в нерешительности».
Кроме того, Богданов акцентирует внимание на философском итоге, который подводит Голуб после успешного выполнения миссии. Услышав о себе «Удачливый, черт!», он мысленно возражает и формулирует своё понимание удачи: «Удача — уметь вобрать в себя приказ, как желание боя». Второй пример-иллюстрация раскрывает обобщённый вывод героя, который прошёл через смертельную опасность. Приведённый пример говорит о том, что удача — это не пассивный дар судьбы, а активное, волевое состояние души, которое позволяет человеку действовать на пределе сил, но с полной внутренней гармонией.
Смысловая связь между этими примерами — причинно-следственная. Первый пример показывает причину: момент внутреннего перевоплощения, когда приказ становится личным желанием. Второй пример представляет собой следствие: осмысление того, что именно это умение и есть настоящая удача, закон успеха. Благодаря такому построению автор убедительно доказывает, что героический поступок коренится не во внешней случайности, а в глубокой внутренней работе человека над собой.
Я согласен с точкой зрения Николая Богданова. Действительно, только когда человек искренне верит в необходимость того, что делает, и принимает задачу как свою собственную, он способен на максимальную самоотдачу и на прорыв через страх. Например, в повести Бориса Васильева «А зори здесь тихие» старшина Васков и девушки-зенитчицы не просто выполняли приказ задержать диверсантов. Каждая из них воевала не за страх, а за совесть, потому что осознавала свой долг перед Родиной как личное, кровное дело. Именно это внутреннее горение, превратившее приказ в «я хочу», позволило им ценой собственных жизней выполнить задачу и остановить врага.
Итак, подводя итог, можно сказать, что подлинная доблесть и удача на войне — это не столько внешний успех, сколько состояние души, когда человек находит в себе силы сделать волю командира своей собственной и действовать с полной отдачей. Именно эта внутренняя победа над собой, по мысли автора, является главным законом, который ведёт к внешней победе.
(4)Третьего дня ночью какой-то веселый сапер — не Голуб ли? — нацепил на колья проволочного заграждения немцев эту «музыку» — баночки и деревяшки — и до зари потешался, дёргая их за веревочку из своего окопа. (5)И до зари не спали немцы и все стреляли наугад, все высвечивали ночь ракетами, все перекликались сигналами, с минуты на минуту ожидая, видно, нашей атаки. (6)Утром же, разобрав, в чем дело, долго — в слепом раздражении — били из крупных орудий по оврагу.
(7)А потом опять всё затихло до темноты. (8)Было так тихо, будто на войне ввели выходной день. (9)Окопы переднего края казались пустыми. (10)Роты, стоявшие во втором эшелоне, косили рожь и неумело вязали снопы. (11)Война как будто вздремнула. (12)И никто поэтому не удивился, заметив над окопами хлопотливый «У-2», «конопляник», летевший с сумасшедшим презрением к земле, метрах в двадцати пяти, может быть даже и ниже. (13)Немцы открыли по самолету стрельбу. (14)«Конопляник» клюнул носом в ничье пространство, между нашей и немецкой проволокой. (15)Пока он валился, его успело всё-таки отнести по ту сторону немецкого заграждения. (16)Самолёт негромко треснул и развалился, как складная игрушка. (17)Первый выскочивший летчик был убит сразу, второй же успел сделать несколько шагов назад, к проволоке, и перебросил через нее на нашу сторону полевую сумку, а потом его свалило четырьмя пулями.
(18)Немцы попробовали было захватить раненого летчика, но наши, открыв пулеметный огонь, не дали им этого сделать.
(19)Саперы и разведчики кричали раненому:
(20)— Лежи, терпи, друг! (21)Стемнеет — вытащим!
(22)Но тут позвонили из штаба дивизии, и сам командир лично приказал немедленно и любою ценою доставить ему полевую сумку, в которой, подчеркнул он, находятся документы огромной важности. (23)Немецкие автоматчики тем временем уже пытались расстрелять сумку разрывными снарядами.
(24)Бросились будить всемогущего Голуба. (25)Он был опытный, храбрый и, как говорили, ещё и везучий.
(26)Он собрал всего себя на мысли, что приказ забрать сумку не получен, а отдан им же самим, что это его приказ, его личная воля, он сам этого хочет.
(27)И когда «я должен» звучало в нем, как «я хочу», задание не то что сразу стало более легким, но жизнь и задание слились в одно, и нельзя было ни обойти его, ни остановиться перед ним в нерешительности, оно стало единственным мостом, по которому мог пройти Голуб.
(28)Теперь, когда выбора не было, он не думал и об опасности.
(29)Никто не дает приказа совершить подвиг, кроме своей души. (30)И если может она волю командира сделать своей и добиться её выполнения, — велика такая душа. (31)Волевое, математическое напряжение быстро овладело Голубом.
(32)— Товарищ старший лейтенант, — попросил он, — дайте огонь сразу всеми нашими пулемётами. (33)И «ура».
(34)И, быстро выскочив из окопа, он с несколькими бойцами пополз к проволоке. (35)Никто не ожидал этого. (36)Тут пулемёты шквальным огнем прижали к земле немецких автоматчиков — те потеряли точность. (37)Немцы предоставили слово снайперам, наши — тоже.
(38)Вступили в дело минометы. (39)«Ура» из наших окопов сковало внимание немцев. (40)История с сумкой перестала быть самой важной для немцев. (41)Она растворилась в других деталях внезапной схватки, вот-вот, казалось, могущей перейти в рукопашную.
(42)Тем временем Голуб подполз к сумке и перебросил её товарищу, тот мгновенно передал третьему, как мяч в футболе, и она быстро влетела в окоп. (43)«Ура» наших грянуло с новой силой, точно был забит гол в ворота противника. (44)Голуб полз и резал проволоку заграждений, пока не очутился возле истекавшего кровью лётчика.
(45)Если бы хоть один человек из тех, кто прикрывал Голуба и Агеева своим огнём, лишь на одно короткое мгновение потерял веру в успех, всё провалилось бы. (46)Схватка шла так, словно была заранее сыграна, каждый угадывал смысл своего следующего выстрела, ещё не сделав его. (47)Командовать было некогда.
(48)Это была музыка, где звук ложится к звуку и краска к краске. (49)И когда Голуб застрял с летчиком в узком проволочном проходе, пулемётчики, снайперы и миномётчики сразу же прикрыли его таким точным огнём, что дали лишних четыре минуты на возню с проволокой. (50)А затем всё было сразу кончено. (51)Пулемёты смолкли. (52)Укрылись в своих норах снайперы. (53)Командир роты сел за представление к награде, а Голуб прилёг до темноты.
(54)Но он заснул не сразу. (55)Возбуждение спадало медленно. (56)Мускулы, точно подразделения, рассредоточенно расходились на покой. (57)Голуб хорошо знал это блаженное состояние после удачного дела и наслаждался им.
(58)— Удачливый, черт! — услышал он о себе и улыбнулся.
(59)Он мог бы ответить так:
(60)— Удача? (61)Может быть. (62)Но удача не в том, что я полез под огонь и вышел целым. (63)Удача в другом. (64)Надо, чтобы приказ зазвучал в тебе как своё желание, чтобы ты исполнил его не как придётся, а пережил всем сердцем, чтобы он только легонько толкнул тебя, а там и пошло себя, своё, на полный газ, без стеснения. (65)Удача — уметь вобрать в себя приказ, как желание боя. (66)И она есть у меня. (67)Тогда многое удается. (68)Это закон.
(По Н. Богданову)