Почему человеку важно, чтобы его совесть была чиста? Именно эта проблема, волнующая каждого мыслящего человека, поднимается в предложенном тексте Владимира Тендрякова.
Позиция автора заключается в том, что чистая совесть является для человека не просто моральным ориентиром, а жизненно важной необходимостью, дающей ему право на существование. По мнению писателя, человек, живущий в согласии со своей совестью, способен ощущать ценность собственной жизни, осознавать свою причастность к поддержанию жизни других.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Владимир Тендряков повествует о герое, который, увидев бездомную, голодную собаку, не может остаться равнодушным. Размышляя о её судьбе, рассказчик приходит к выводу, что она «самое, самое несчастное существо в поселке», ведь «даже отец сейчас пожалел не собаку, а её неизвестного хозяина». Этот пример иллюстрирует зарождение в душе героя острого чувства сострадания и моральной ответственности. Ему становится невыносимо осознавать, что рядом есть существо, которое никто не замечает и не жалеет. Этот эмоциональный отклик, это «словно обдало банным паром», становится первым толчком к действию, продиктованному не внешними правилами, а внутренним нравственным законом.
Кроме того, автор акцентирует внимание на глубинной потребности героя совершать добрые поступки. После многочисленных попыток приручить собаку, герой терпит неудачу: животное так и не научилось брать хлеб из его рук, не проявило ни страха, ни благодарности. Однако рассказчик не испытывает разочарования. Он приходит к важному выводу: «Мне вполне было достаточно того, что я кого-то кормлю, поддерживаю чью-то жизнь, значит, и сам имею право есть и жить». Этот пример-иллюстрация говорит о том, что для героя не важна ответная реакция или внешнее признание. Сама возможность проявить милосердие, сделать добро, пусть даже безответное, наполняет его жизнь смыслом и оправдывает его собственное существование перед лицом собственной совести.
Смысловая связь между приведёнными примерами — причинно-следственная. В первом случае мы видим причину нравственного пробуждения героя — острое сострадание к чужой беде, вызванное осознанием всеобщего равнодушия. Во втором случае представлено следствие этого пробуждения — осознание простой и ясной истины: чистая совесть, полученная от совершения бескорыстного поступка, является оправданием жизни человека, его внутренней основой. Именно эта связь от сострадания к осознанному выбору формирует правильное представление о том, что совесть — это не абстрактное понятие, а действенная сила, дарующая человеку душевный покой и чувство собственной значимости.
Я полностью согласен с позицией Владимира Тендрякова. Действительно, состояние внутренней гармонии и чистоты перед самим собой является одной из главных потребностей человека. Например, многие люди, пережившие сложные времена, признаются, что самым тяжёлым было не физическое лишение, а утрата самоуважения, чувство стыда за какой-то недостойный поступок. И напротив, возможность помочь кому-то, пусть даже в малом, дарит удивительное ощущение полноты жизни и уверенности в том, что ты проживаешь свой день не зря. Совесть — это внутренний судья, одобрение которого необходимо человеку для того, чтобы чувствовать себя человеком.
Итак, благотворное влияние чистой совести на внутреннее состояние человека неоспоримо. Именно осознание того, что мы живём в ладу с собственными нравственными принципами, даёт нам силы и право радоваться жизни, принимать её дары и преодолевать трудности. Внутренний покой, рождённый добрыми делами и состраданием, становится той нравственной опорой, без которой человеческое существование теряет свою глубину и истинный смысл.
(2)У отца в последнее время было какое-то темное лицо, красные веки, чем-то он напоминал мне начальника станции, гулявшего вдоль вокзального сквера в красной шапке.
(3)Неожиданно внизу, под крыльцом, словно из-под земли выросла собака. (4)У неё были пустынно-тусклые, какие-то непромыто жёлтые глаза и ненормально взлохмаченная на боках, на спине, серыми клоками шерсть. (5)Она минуту-другую пристально глядела на нас своим пустующим взором и исчезла столь же мгновенно, как и появилась.
(6)— Что это у неё шерсть так растет? — спросил я.
(7)Отец помолчал, нехотя пояснил:
(8)— Выпадает… (9)От голода. (10)Хозяин её сам, наверное, с голодухи плешивеет.
(11)И меня словно обдало банным паром. (12)Я, кажется, нашел самое, самое несчастное существо в поселке. (13)Слонов и шкилетников нет-нет да кто-то и пожалеет, пусть даже тайком, стыдясь, про себя, нет-нет да и найдется дурачок вроде меня, который сунет им хлебца. (14)А собака… (15)Даже отец сейчас пожалел не собаку, а её неизвестного хозяина — «с голодухи плешивеет». (16)Сдохнет собака, и не найдётся даже Абрама, который бы её прибрал.
(17)На следующий день я с утра сидел на крыльце с карманами, набитыми кусками хлеба. (18)Сидел и терпеливо ждал — не появится ли та самая…
(19)Она появилась, как и вчера, внезапно, бесшумно, уставилась на меня пустыми, немытыми глазами. (20)Я пошевелился, чтоб вынуть хлеб, и она шарахнулась… (21)Но краем глаза успела увидеть вынутый хлеб, застыла, уставилась издалека на мои руки — пусто, без выражения.
(22)— Иди… (23)Да иди же. (24)Не бойся.
(25)Она смотрела и не шевелилась, готовая в любую секунду исчезнуть. (26)Она не верила ни ласковому голосу, ни заискивающим улыбкам, ни хлебу в руке. (27)Сколько я ни упрашивал — не подошла, но и не исчезла.
(28)После получасовой борьбы я наконец бросил хлеб. (29)Не сводя с меня пустых, не пускающих в себя глаз, она боком, боком приблизилась к куску. (30)Прыжок — и… (31)Ни куска, ни собаки.
(32)На следующее утро — новая встреча, с теми же пустынными переглядками, с той же несгибаемой недоверчивостью к ласке в голосе, к доброжелательно протянутому хлебу. (33)Кусок был схвачен только тогда, когда был брошен на землю. (34)Второго куска я ей подарить уже не мог.
(35)То же самое и на третье утро, и на четвертое… (36)Мы не пропускали ни одного дня, чтоб не встретиться, но ближе друг другу не стали. (37)Я так и не смог приучить её брать хлеб из моих рук. (38)Я ни разу не видел в её жёлтых, пустых, неглубоких глазах какого-либо выражения — даже собачьего страха, не говоря уже о собачьей умильности и дружеской расположенности.
(39)Похоже, я и тут столкнулся с жертвой времени. (40)Я знал, что некоторые ссыльные питались собаками, подманивали, убивали, разделывали. (41)Наверное, и моя знакомая попадала к ним в руки. (42)Убить её они не смогли, зато убили в ней навсегда доверчивость к человеку. (43)А мне, похоже, она особенно не доверяла. (44)Воспитанная голодной улицей, могла ли она вообразить себе такого дурака, который готов дать корм просто так, ничего не требуя взамен… (45)Даже благодарности.
(46)Да, даже благодарности. (47)Это своего рода плата, а мне вполне было достаточно того, что я кого-то кормлю, поддерживаю чью-то жизнь, значит, и сам имею право есть и жить.
(По В. Тендрякову)