Какова истинная природа человека, проявляющаяся в испытании материальными благами? Именно эту проблему ставит в предложенном фрагменте романа «Мастер и Маргарита» Михаил Афанасьевич Булгаков.
Позиция автора однозначна: люди в своей внутренней сути не изменились. Они по-прежнему любят деньги, легкомысленны, но иногда в их сердцах просыпается милосердие. Булгаков устами Воланда подводит итог: «Любят деньги, но ведь это всегда было... Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или из золота. Ну, легкомысленны... ну, что ж... и милосердие иногда стучится в их сердца... обыкновенные люди... в общем, напоминают прежних... квартирный вопрос только испортил их...»
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Сначала Булгаков описывает сцену с денежным дождём. Когда с потолка начинают падать «червонцы», публику охватывает неописуемое возбуждение. Автор пишет: «Поднимались сотни рук, зрители сквозь бумажки глядели на освещенную сцену и видели самые верные и правильные водяные знаки. Запах тоже не оставлял никаких сомнений: это был ни с чем по прелести не сравнимый запах только что отпечатанных денег.» В этой суете люди забывают о приличиях: «В бельэтаже послышался голос: „Ты чего хватаешь? Это моя! Ко мне летела!“ И другой голос: „Да ты не толкайся, я тебя сам так толкану!“» Этот пример свидетельствует о том, что жадность и стремление к лёгкой наживе мгновенно берут верх над разумом и воспитанностью. Человек, столкнувшись с возможностью получить деньги даром, теряет человеческое достоинство.
Кроме того, Булгаков акцентирует внимание на сцене в «дамском магазине», устроенном на сцене. Когда женщины получают возможность бесплатно обменять свою старую одежду на роскошные парижские наряды, они теряют всякий контроль. Автор неслучайно показывает, как «опоздавшие женщины рвались на сцену, со сцены текли счастливицы в бальных платьях, в пижамах с драконами, в строгих визитных костюмах, в шляпочках, надвинутых на одну бровь.» По его словам, происходит «неимоверная суета»: «Женщины наскоро, без всякой примерки, хватали туфли. Одна, как буря, ворвалась за занавеску, сбросила там свой костюм и овладела первым, что подвернулось, — шелковым, в громадных букетах, халатом и, кроме того, успела подцепить два футляра духов.» Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что материальные блага пробуждают в людях не просто жадность, но и бездумное потребительство, забывая о стыде и достоинстве.
Смысловая связь между приведёнными примерами – дополнение. В первом случае показана реакция людей на деньги, во втором – на вещи, но в обоих случаях раскрываются одни и те же пороки: корысть и легкомыслие, которые автор считает неизменными свойствами человеческой натуры. Именно благодаря этому формируется правильное представление о позиции Булгакова: никакие внешние перемены не меняют внутренней сути человека.
Я согласен с точкой зрения автора. Действительно, как бы ни менялись эпохи, человеческие слабости остаются прежними. Например, в наше время огромные очереди и даже драки во время распродаж в «чёрную пятницу» показывают, что люди готовы бороться за вещь со скидкой, забывая о взаимном уважении. Этот пример из сегодняшней жизни подтверждает мысль Булгакова о неизменности человеческой природы.
Итак, автор, используя фантастическую ситуацию, приходит к выводу: люди остаются «обыкновенными» в своих слабостях, и именно это неизменное свойство человеческого рода требует внимания и осмысления.
(2) — Кресло мне, — негромко приказал он, и в ту же секунду неизвестно как и откуда, на сцене появилось кресло, в которое и сел...
(3) — Скажи мне, любезный Фагот, как, по-твоему, ведь московское народонаселение значительно изменилось?
(4) Маг поглядел на затихшую, пораженную появлением кресла из воздуха публику.
(5) — Точно так, мессир, — негромко ответил Фагот-Коровьев. (6) — Ты прав. (7) Горожане сильно изменились, внешне, я говорю, как и сам город, впрочем.
(8) — Но меня, конечно, — говорил маг тяжелым басом, — гораздо более важный вопрос: изменились ли эти горожане внутренне?
(9) — Да, это важнейший вопрос, сударь.
(10) — Однако мы заговорились, дорогой Фагот, а публика начинает скучать. (11) Покажи что-нибудь.
(12) Фагот щелкнул пальцами, залихватски крикнул: (13) — Три, четыре! — поймал из воздуха колоду карт, стасовал ее и лентой пустил коту. (14) Кот ленту перехватил.
(15) Фагот раскрыл рот, как птенец, и всю ее, карту за картой, заглотал.
(16) После этого кот раскланялся, шаркнув правой задней лапой, и вызвал неимоверный аплодисмент.
(17) А Фагот тыкнул пальцем в партер и объявил гражданину с галерки: (18) — Колода эта теперича у вас в кармане!
(19) На галерке произошло движение, и послышался радостный голос:
(20) — Верно! (21) У него! (22) Тут, тут... (23) Стой! (24) Да это червонцы!
(25) — Ей-богу, настоящие! Червонцы! — кричали с галерки радостно.
(26) Сверкнуло, бухнуло, и тотчас же из-под купола, ныряя между трапециями, начали падать в зал белые бумажки. (27) Через несколько секунд денежный дождь, все густея, достиг кресел, и зрители стали бумажки ловить.
(28) Поднимались сотни рук, зрители сквозь бумажки глядели на освещенную сцену и видели самые верные и правильные водяные знаки.
(29) Запах тоже не оставлял никаких сомнений: это был ни с чем по прелести не сравнимый запах только что отпечатанных денег. (30) Сперва веселье, а потом изумленье охватило весь театр.
(31) Всюду гудело слово «червонцы, червонцы», слышались восклицанья «ах, ах!» и веселый смех. (32) Кое-кто уже ползал в проходе, шаря под креслами. (33) Многие стояли на сиденьях, ловя вертлявые, капризные бумажки.
(34) В бельэтаже послышался голос: «Ты чего хватаешь? Это моя! Ко мне летела!» (35) И другой голос: «Да ты не толкайся, я тебя сам так толкану!» (36) И вдруг послышалась плюха.
(37) Вообще возбуждение возрастало, и неизвестно, во что бы все это вылилось, если бы Фагот не прекратил денежный дождь, внезапно дунув в воздух.
(38) — Ну что же, — задумчиво проговорил мессир, — зрители — люди как люди. (39) Любят деньги, но ведь это всегда было... (40) Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или из золота. (41) Ну, легкомысленны... (42) ну, что ж... (43) и милосердие иногда стучится в их сердца... (44) обыкновенные люди... (45) в общем, напоминают прежних... (46) квартирный вопрос только испортил их...
(47) А Фагот объявил публике так: (48) — Теперича давайте откроем дамский магазин!
(49) И тотчас пол сцены покрылся персидскими коврами, возникли громадные зеркала, с боков освещенные зеленоватыми трубками, а меж зеркал витрины, и в них зрители в веселом ошеломлении увидели разных цветов и фасонов парижские женские платья.
(50) Фагот, сладко ухмыляясь, объявил, что фирма совершенно бесплатно производит обмен старых дамских платьев и обуви на парижские модели и парижскую же обувь. (51) То же самое он добавил относительно сумочек, духов и прочего.
(52) — Прошу! — орал Фагот, — без всякого стеснения и церемоний!
(53) Публика волновалась, но идти на сцену пока никто не решался. (54) Но наконец какая-то брюнетка вышла из десятого ряда партера и, улыбаясь так, что ей, мол, решительно все равно и в общем наплевать, прошла и по боковому трапу поднялась на сцену.
(55) Через минуту она вышла в таком платье, что по всему партеру прокатился вздох.
(56) — Фирма просит вас принять это на память, — сказал Фагот и подал брюнетке открытый футляр с флаконом духов.
(57) — Мерси, — надменно ответила брюнетка и пошла по трапу в партер. (58) Пока она шла, зрители вскакивали, прикасались к футляру.
(59) И вот тут прорвало начисто, и со всех сторон на сцену пошли женщины. (60) В общем возбужденном говоре, смешках и вздохах послышался мужской голос: «Я не позволю тебе!» — и женский: «Деспот и мещанин, не ломайте мне руку!»
(61) Опоздавшие женщины рвались на сцену, со сцены текли счастливицы в бальных платьях, в пижамах с драконами, в строгих визитных костюмах, в шляпочках, надвинутых на одну бровь.
(62) Тогда Фагот объявил, что за поздним временем магазин закрывается до завтрашнего вечера ровно через одну минуту, и неимоверная суета поднялась на сцене. (63) Женщины наскоро, без всякой примерки, хватали туфли. (64) Одна, как буря, ворвалась за занавеску, сбросила там свой костюм и овладела первым, что подвернулось, — шелковым, в громадных букетах, халатом и, кроме того, успела подцепить два футляра духов.
(65) Ровно через минуту грянул пистолетный выстрел, зеркала исчезли, провалились витрины и табуретки, ковер растаял в воздухе так же, как и занавеска. (66) Последней исчезла высоченная гора старых платьев и обуви, и стала сцена опять строга, пуста и гола.
(По М.А. Булгакову*)
* Михаил Афанасьевич Булгаков (1891–1940) — русский писатель, драматург. Фрагмент из романа «Мастер и Маргарита» (глава «Чёрная магия и её разоблачение»).