Проблема, которую рассматривает Михаил Александрович Шолохов в данном фрагменте романа-эпопеи, — это разрушительное воздействие войны на душу человека, её способность калечить не только тела, но и внутренний мир, лишать людей покоя, радости и человеческого облика, вызывая глубокие психологические травмы. Позиция автора заключается в том, что война — это противоестественное состояние, которое прорастает в человеке «семенами», сеет жестокость, ожесточение и оставляет незаживающие раны в сознании, меняя самих людей до неузнаваемости.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Шолохов показывает внутреннее состояние Григория Мелехова после боя: «Григорий Мелехов после боя под городом Лешнювом тяжело переламывал в себе нудную нутряную боль. Он заметно исхудал, сдал в весе, часто в походах и на отдыхе, во сне и в дреме чудился ему австриец, тот, которого срубил у решетки». Убийство врага, совершённое в бою, не отпускает героя. Даже во сне он заново переживает ту страшную схватку, ощущая «конвульсию своей правой руки, зажавшей древко пики». Просыпаясь, он вынужден гнать от себя воспоминания, прячась за ладонью. Этот пример свидетельствует о том, что война вызывает мучительные терзания совести, психическую травму, от которой невозможно избавиться. Первый убитый человек становится для Григория источником постоянной боли — война вторглась в его подсознание и разрушает его изнутри.
Кроме того, Шолохов акцентирует внимание на том, что война преображает всех, кто соприкасается с ней. Автор показывает, что изменения происходили не только с Григорием, но и с его товарищами по сотне: «Прохор Зыков, только что вернувшийся из лазарета, с рубцеватым следом кованого копыта на щеке, еще таил в углах губ боль и недоумение, чаще моргал ласковыми телячьими глазами; Егорка Жарков при всяком случае ругался тяжкими непристойными ругательствами, похабничал больше, чем раньше, и клял все на свете; однохуторянин Григория Емельян Грошев, серьезный и деловитый казак, весь как-то обуглился, почернел, нелепо похахакивал, смех его был непроизволен, угрюм». Этим перечислением писатель подчеркивает, что война накладывает отпечаток на каждого — кто-то становится угрюмым, кто-то агрессивным, кто-то теряет способность к нормальным человеческим проявлениям. Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что «перемены вершились на каждом лице, каждый по-своему вынашивал в себе и растил семена, посеянные войной». Война прорастает в душах людей ожесточением, цинизмом, отчуждением.
Смысловая связь между приведёнными примерами — детализация. Первый пример подробно раскрывает психологическую травму одного конкретного человека — Григория Мелехова, показывает глубину его душевных страданий. Второй пример расширяет картину: он демонстрирует, что такие изменения — не исключение, а закономерность. Многие казаки «по-своему вынашивали в себе и растили семена, посеянные войной», принимая разные формы: от озлобленности до внутренней опустошённости. Именно благодаря такому построению комментария формируется правильное представление о том, что война не щадит никого, она калечит души всех, кто в неё вовлечён.
Я согласен с точкой зрения Михаила Александровича Шолохова. Действительно, война разрушает личность, наносит неизгладимый вред психике, делает человека жестоким или сломленным. Эта мысль неоднократно поднималась в русской литературе. Например, в «Севастопольских рассказах» Льва Толстого мы видим, как война стирает грань между героизмом и ужасом, как она меняет даже самых стойких офицеров. Или можно вспомнить образ Андрея Соколова из «Судьбы человека»: пройдя через ад войны и плена, он остаётся человеком, но шрамы на душе остаются навсегда. И в современных реалиях тысячи ветеранов, вернувшихся из горячих точек, страдают от посттравматического синдрома, что подтверждает мысль Шолохова о том, что война — это «нудная нутряная боль», которая остаётся с человеком навсегда.
Итак, война — это противоестественное и разрушительное явление, которое не только уносит жизни и разрушает города, но и глубоко ранит человеческую душу, уродует психику, лишает людей душевного покоя. Шолохов своим произведением предостерегает нас от ужасов войны, напоминая о том, что самая страшная её цена — это исковерканные человеческие судьбы.
(4)Вызревшие хлеба топтала конница, на полях легли следы острошипых подков, будто град пробарабанил по всей Галиции. (5)Тяжелые солдатские сапоги трамбовали дороги, щебнили шоссе, взмешивали августовскую грязь.
(6)Там, где шли бои, хмурое лицо земли оспой взрыли снаряды: ржавели в ней, тоскуя по человеческой крови, осколки чугуна и стали. (7)По ночам за горизонтом тянулись к небу рукастые алые зарева, зарницами полыхали деревни, местечки, городки. (8)В августе — когда вызревает плод и доспевают хлеба, — небо неулыбчиво серело, редкие погожие дни томили парной жарой.
(9)К исходу клонился август. (10)В садах жирно желтел лист, от черенка наливался предсмертным багрянцем, и издали похоже было, что деревья — в рваных ранах и кровоточат рудой древесной кровью.
(11)Григорий с интересом наблюдал за изменениями, происходившими с товарищами по сотне. (12)Прохор Зыков, только что вернувшийся из лазарета, с рубцеватым следом кованого копыта на щеке, еще таил в углах губ боль и недоумение, чаще моргал ласковыми телячьими глазами; Егорка Жарков при всяком случае ругался тяжкими непристойными ругательствами, похабничал больше, чем раньше, и клял все на свете; однохуторянин Григория Емельян Грошев, серьезный и деловитый казак, весь как-то обуглился, почернел, нелепо похахакивал, смех его был непроизволен, угрюм. (13)Перемены вершились на каждом лице, каждый по-своему вынашивал в себе и растил семена, посеянные войной.
(14)Полк, выведенный с линии боев, стоял на трехдневном отдыхе, пополняемый прибывшим с Дона подкреплением. (15)Сотня только что собралась идти на купанье к помещичьему пруду, когда со станции, расположенной в трех верстах от имения, выехал крупный отряд конницы.
(16)Пока казаки четвертой сотни дошли до плотины, отряд, выехавший со станции, спустился под изволок, и теперь ясно стало видно, что конница — казаки. (17)Прохор Зыков, выгибаясь, снимал на плотине гимнастерку; выпростав голову, вгляделся.
(18)— Наши, донские.
(19)Григорий, жмурясь, глядел на колонну, сползавшую в имение.
(20)— Маршевые пошли.
(21)— К нам, небось, пополнение.
(22)— Должно, вторую очередь подбирают.
(23)— Гля-кось, ребята? (24)Да ить это Степан Астахов? (25)Вон, в третьем ряду! (26)— воскликнул Грошев и коротко, скрипуче хахакнул.
(27)— Подбирают и ихнего брата.
(28)— А вон Аникушка!
(29)— Гришка! (30)Мелехов! (31)Брат, вот он. (32)Угадал?
(33)— Угадал.
(34)— Магарыч с тебя, шатун, я первый угадал.
(35)Собрав на скулах рытвинки морщин, Григорий вглядывался, стараясь узнать под Петром коня. (36)«Нового купили», — подумал и перевел взгляд на лицо брата, странно измененное давностью последнего свидания, загорелое, с подрезанными усами пшеничного цвета и обожженными солнцем серебристыми бровями. (37)Григорий пошел ему навстречу, сняв фуражку, помахивая рукой, как на ученье. (38)За ним с плотины хлынули полураздетые казаки, обминая ломкую поросль пустостволого купыря и застарелый лопушатник.
(39)Маршевая сотня шла, огибая сад, в имение, где расположился полк. (40)Вел ее есаул, пожилой и плотный, со свежевыбритой головой, с деревянно твердыми загибами властного бритого рта.
(41)«Хрипатый, должно, и злой», — подумал Григорий, улыбаясь брату и оглядывая мельком крепко подогнанную фигуру есаула, горбоносого коня под ним, калмыцкой, видно, породы.
(42)— Сотня! (43)— звякнул есаул чистым насталенным голосом. (44)— Взводными колоннами, левое плечо вперед, марш!
(45)— Здорово, братуха! (46)— крикнул Григорий, улыбаясь Петру, радостно волнуясь.
(47)— Слава богу. (48)К вам вот. (49)Ну, как?
(50)— Ничего.
(51)— Живой?
(52)— Покуда.
(53)— Поклон от наших.
(54)— Как там они?
(55)— Здравствуют.
(56)Требования: Петро, опираясь ладонью о круп плотного бледно-рыжей масти коня, всем корпусом поворачивался назад, скользил улыбчивыми глазами по Григорию, отъезжал дальше — его заслоняли пропыленные спины других, знакомых и незнакомых.
(57)— Здорово, Мелехов! (58)Поклон от хутора.
(59)— И ты к нам? (60)— скалился Григорий, узнав Мишку Кошевого по золотой глыбе чуба.
(61)— К вам. (62)Мы как куры на просо.
(63)— Наклюешься! (64)Скорей тебе наклюют.
(65)— Но-но!
(66)От плотины в одной рубахе чикилял на одной ноге Егорка Жарков. (67)Он кособочился, — растопыривая, рогатил шаровары: норовил попасть ногой в болтающуюся штанину.
(68)— Здорово, станишники!
(69)— Тю-у-у! (70)Да ить это Жарков Егорка.
(71)— Эй ты, жеребец, аль стреножили?
(72)— Как мать там?
(73)— Живая.
(74)— Поклон шлет, а гостинцу не взял — так чижало.
(По М.А. Шолохову*)
* Михаил Александрович Шолохов (1905–1984) — русский советский писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе, общественный деятель.