Часто ли мы задумываемся о том, что война рушит не только судьбы, но и самые прочные человеческие связи, заставляя нас по-новому взглянуть на, казалось бы, вечные ценности, такие как материнская любовь? Именно эту сложную нравственную проблему, связанную с трагедией матери, чей сын стал предателем, поднимает в своём тексте Виктор Петрович Астафьев.
Позиция автора по указанной проблеме текста заключается в том, что материнское сердце способно прощать, но не может забыть позора, что искреннее раскаяние и осознание вины за преступление сына становится для женщины тяжким, но необходимым крестом, который она несёт с мужеством, и что даже к такому человеку, как эта мать, нужно проявлять человечность и сочувствие, а не слепое осуждение.
Чтобы обосновать эту точку зрения, обратимся к примерам из прочитанного текста. Автор показывает, как по-разному воспринимают эту женщину окружающие. Сначала рассказчик сталкивается с резким осуждением со стороны деревенского мальчишки, который называет хозяйку «фашистихой» и поясняет: «Ейный сын с фронта смылся и в полицаи наладил. Его наши стукнули во-он тама». Этот пример-иллюстрация свидетельствует о том, что в сознании людей, переживших ужасы войны, вина сына автоматически переносится на мать, делая её изгоем. Мальчик не видит в ней страдающего человека, а видит лишь источник зла. Для него это однозначный приговор.
Далее Астафьев акцентирует внимание на исповеди самой хозяйки, которая открывает перед рассказчиком душу. Она говорит, что любила сына, прощала ему все шалости, но «когда он товарищей в чёрные дни спокинул, когда к чужеземцу в услужение нанялся», она «очнулась» и поняла, что вырастила не защитника, а предателя. По её словам, «многим война очи позакрывала, но многим и открыла». Приведённый пример-иллюстрация говорит о том, что для самой матери поступок сына стал горьким прозрением, её боль и стыд настолько велики, что она «казнь от людей принимает» и искренне раскаивается в своей слепоте. Она не оправдывает сына, а проклинает тот день, когда «спутал он дом родной со щелью».
Смысловая связь между приведёнными примерами-иллюстрациями — это противопоставление. В первом примере мы видим внешний, категоричный и безжалостный взгляд деревенского мальчика, который осуждает мать за сына-предателя. Во втором же примере мы погружаемся во внутренний мир этой женщины, полный боли, раскаяния и осознания собственной трагической ошибки. Именно через это противопоставление суда толпы и личной трагедии формируется более глубокое и человечное понимание проблемы: мать не виновата в выборе взрослого сына, но она вынуждена нести бремя его позора, что и есть высшая степень её наказания и очищения.
Я согласен с позицией автора. Действительно, осуждать эту женщину легко, но понять её страдания гораздо сложнее и важнее. В жизни, полной трагедий войны, очень важно уметь видеть за ярлыками и обвинениями живого человека. В качестве примера-аргумента можно вспомнить образ матери из рассказа Михаила Шолохова «Судьба человека». Андрей Соколов, потеряв всю семью, не ожесточается, а находит в себе силы усыновить сироту Ванюшку. Его поступок — это преодоление ненависти через любовь. Точно так же героиня Астафьева, принимая на себя «казнь», совершает нравственный подвиг смирения и признания своей ответственности, что вызывает не презрение, а глубокое сочувствие.
Итак, история, рассказанная Виктором Астафьевым, заставляет задуматься о том, насколько сложны и многогранны могут быть человеческие отношения, как легко мы вешаем ярлыки, не зная всей глубины чужой трагедии. Война обнажает самые страшные стороны души, но она же даёт и шанс на нравственное прозрение и милосердие, которое должно победить даже в самые тёмные времена.
— (22)Вот ведь надоедный какой… (23)Она всё-таки отдала мне топор и возвратилась в избу. (24)За сараем, стены которого продырявили пули и осколки, я обнаружил несколько сухих яблонек да обломанную снарядом вишню. (25)Никакой живности нигде не было. (26)Позади меня кто-то захихикал. (27)Я обернулся. (28)За плетнём стоял голенастый. как петух. парнишка в живописно залатанной рубахе. — (29)Ты чего тут подглядываешь? — спросил я. — (30)Вот попало бы топором в котелокто, и загремел бы к Богу в рай. (31)13 ответ на это мальчишка тут же выпалил. — (32)Ты зачем тута на ночь встал? (33)Тута фашистиха живёт! -(34)Постой. постой, — опешил я. — (35)Как фашистиха? — (36) Гак. фашистиха! (37)Не знаешь. так не лезь, куда не полагается. (38)Выражение на моём лице. видно. было такое. что мальчишка посчитал нужным пояснить.
— (39)Ейный сын с фронта смылся и в полицаи наладил. (40)Его наши стукнули во-он тама. — махнул мальчишка в поле. — (41)Айдате к нам ночевать. а? (42)У нас на полатях теплы-ынь! (43)И яблочки мочёные есть. (44)Мне, пожалуй, надо было уйти из этого дома. (45)У того же мальчишки меня приняли бы куда лучше и ласковей. (46)Но я не мог этого сделать. (47)На душе у меня было погано. (48)Что-то давило и угнетало, и я не знал, как мне быть, о чём разговаривать с хозяйкой. (49)И всё-таки я должен был остаться здесь. (50)Почему? (51)Зачем? (52)Этого я не смог бы объяснить. (53)На столе горела лампа. (54)Около неё, будто окаменелая, сидела хозяйка. — (55)Почему не спите? (56)Хозяйка вздрогнула. — (57)Не спится. (58)Вот у меня сынок был, — выдавила она. — (59)Он покойный, а я за него казнь от людей принимаю. (60)Видно, у хозяйки перехватило горло или сдавило сердце. (61)Она продолжила почти неслышно.
— (62)Одно дитё — свет в окошке. так в народе говорят. (63)А моё дитё мне весь свет застило. (64)Бывало, нашкодит, я его. как курица. под крылышко. (65)Школу бросил — пол крыло: пить взялся — обратно гула же. (66)Всё это мне шалостями ребячьими представлялось. (67)Только уж когда он товарищей в чёрные дни спокинул, когда к чужеземцу в услужение нанялся, я очнулась и вижу – ничего-то он не любит: ни родную деревню, ни мать….(68) Ему бы, как таракану, в щель какую засунуться. (69)Да только спутал он дом родной со щелью. (70) Выковырнула я его, просила, молила, чтобы свою часть настигал. (71) Послушался вроде бы, пошёл, да не туда пошёл.
(72) Хозяйка поднесла кружку ко рту. (73) Посудина стучала о зубы. — (74)Эх, кабы прежние годы вернуть, сызнова всё начать… – снова заговорила она, и тут до меня дошло: это она по привычке беседует сама с собой. — (75)Ох-хо-хо, война! (76) Многим она очи позакрывала, но многим и открыла… (77)Ну, спи, спи, мешаю я, а путь долог… (78) Хозяйка ворочалась и вздыхала, а я пережидал, когда она уснёт, и пытался представить, как она провожала сына на фронт: голосила, поди, наказывала, чтобы он был не хуже людей, не позорил бы себя и родителей своих…
(По В.П. Астафьеву*)
* Виктор Петрович Астафьев (1924–2001) — русский советский писатель, эссеист, драматург, сценарист, участник Великой Отечественной войны.